Мой личный демонёнок

Глава 15

Первый снег выпал рано. На деревьях ещё держались последние редкие листья, когда с неба посыпались хрусткие снежинки и кипенно-белым покровом спрятали подмёрзшую грязь, ненадолго превратив улицы в царство белоснежной чистоты.

Я стоял за городом на пригорке, рассматривал группки чернеющих деревьев и пустые распаханные поля вдалеке. Морозный воздух слегка обжигал кожу. Сырость подтаявшего снега раздражала, но мне нравилось стоять здесь, среди деревьев. Ведь Нару так обожала ими любоваться. Как только закрывал глаза, я видел Нару и, казалось, чувствовал её дыхание. Вот бы Нару снова появилась. Представляю, как удивилась бы, увидев мерцающие искорки инея.

— Нару, возвращайся, — прошептал еле слышно. — Я покажу тебе серебро зимы. Вместе послушаем песни вьюжных волков.

Я поплёлся в свой подвал. Продажа работы Миоре прошла очень успешно, хватило и долги раздать, и рассчитаться с друзьями Лейсена, ещё и прилично осталось. Теперь я стал обеспеченным, сытым и одетым, никогда моя зима не была такой удачливой, но одновременно и такой несчастной. Я никак не мог взять в толк, что делать со всем этим богатством. Всё потеряло смысл.

Я мог бы подыскать жильё и получше, но не покидал свою каморку. Надеялся, что если Нару когда-нибудь вернётся, то найдёт меня там. Да и всё здесь напоминало о ней. Особенно отгороженный угол. Я так и не набрался сил разобрать его.

Во дворе, приплясывая от холода, поджидал Лейсен. Он категорически не хотел забывать ко мне дорогу. Особенно теперь, когда я оказался при деньгах. Пока я готовил еду, Лейсен меланхолично ощипывал букет из осенних листьев, жёлтых, красных, оранжевых, бурых, которые я собрал и засушил для Нару. Она ведь так и не успела насладиться всеми красками осени. Мне нравилось смотреть на разноцветные листья. Я усмехнулся, вспомнил, как Нару «огурела», когда увидела их в первый раз.

Лейсен пытался развлечь меня последними новостями.

— Слыхал? Барона упрятали в монастырь. Ему до сих пор повсюду мерещатся бесы и бесихи, — сообщил Лейсен, перемежая слова довольным чавканьем.

Да, Нару устроила знатный переполох в особняке Миндельбата. Наверное, братья теперь гордятся ей. Благодарение богу, и пожар, и грохот с молниями народная молва посчитала результатом бури. Но Миндельбат выжил, и всё бы обернулось для меня очень плохо, если бы он, как только очнулся, не стал орать про демонов. Я уж думал — конец, и меня ждут увлекательные разговоры с инквизицией, но Миндельбат дошёл до того, что стал обвинять монахов, приставленных ухаживать за ним, в дьявольском колдовстве, а потом и вовсе бешено взревел и завопил, что у всех вокруг козлиные головы, а самая большая и рогатая у епископа. Такого оскорбления церковники не стерпели. Лекари посчитали его помешанным, а церковь объявила одержимым. Конечно, всё имущество барона досталось досточтимым святым отцам.

Его личные охранники как в воду канули, видимо, залегли на дно, побоявшись разделить участь барона. А слуги из особняка в тот день ничего и не видели. Тем не менее, все месяцы я старался вести себя как благонравный тихоня, исправно посещал храмы и усердно молился. Впрочем, щедрое пожертвование монастырям тоже помогло. Меня никто не трогал.

Лейсен, кажется, ещё что-то говорил о модной картине, которую недавно видел в богатом доме и даже знает, кому она нужна. Я слушал вполуха. Лейсен умолк, а я не сразу и заметил. Когда ему надоело молчать, он пихнул меня в бок.

— Раньше ты был просто дурак, а теперь грустный рассеянный дурак. Приходи сегодня вечером на площадь Лохмотников, развеешься.

— Нет, Лейсен, не пойду.

— Ну как знаешь. — Он развёл руками.

На сегодня у меня назначена важная встреча, но знать о ней Лейсену совершенно не обязательно.

***

Глубокие тени уже падали на снег, когда я и увалень по прозвищу Знаток топтались на дорожке в глухом уголке заброшенного парка на окраине Айрена. Летом здесь часто веселился и прогуливался народ, но теперь парк оказался позабытым и совершенно безлюдным. Мы остановились у руин каменной беседки, со всех сторон окружённой разросшимся кустарником.

Сведущего человека я искал несколько месяцев и наконец-то нашёл. Его называли Владыка, и никто никогда, кроме Знатока, не видел его. Сам Знаток считал себя кем-то вроде его ученика, личного помощника и рассыльного в одном лице. Он говорил о Владыке всегда почтительным полушёпотом, называл величайшим колдуном всех времён и народов и боготворил своего учителя.

— Как попасть в преисподнюю? — я не стал ходить вокруг да около.

— Что ты! — Глаза Знатока округлились от страха, и он отступил от меня на пару шагов. — Что ты! Да зачем тебе туда? Ты хоть знаешь, кто там?

— Да я там всех знаю! — с апломбом заявил я и не смог сдержать усмешку. Нару так много болтала о нижнем мире и его обитателях, что я волей-неволей столько о нём узнал! Мог бы путеводитель составить.

Неуклюжий, немного простоватый Знаток захлопал глазами, ничего не понимая. Он в упор уставился на меня с нескрываемым ужасом.

— Виданное ли это дело. Да зачем тебе, мил человек?

Я драматично опустил глаза в землю — у Лейсена научился, с кем поведёшься, от того и наберёшься, — приложил руку к груди и трагически изрёк:

— Надо!

Знаток неодобрительно поджал губы.