Мой личный дьявол из Блэквуд

Глава 1.2

Его пальцы смыкаются на моём предплечье стальным капканом, и жар чужой ладони прожигает тонкий рукав куртки. Я вижу в глазах напротив не просто злость, а чистое ледяное презрение, которое мгновенно выбивает из меня остатки самообладания.

– Отпусти! – выдыхаю я, пытаясь вырвать руку. Голос предательски дрожит.

Вместо ответа он усиливает давление хватки.

Я заставляю себя не смотреть на его лицо и губы, искривлённые в злой усмешке. Сосредотачиваюсь на его руке. В памяти всплывают уроки скучных летних лагерей, куда меня ссылали родители. Тело действует раньше, чем я успеваю всё обдумать. Резкий, выверенный удар свободной рукой, точно в сгиб его локтя. Не чтобы покалечить, но чтобы задеть нервный узел.

Он отшатывается, шипя сквозь зубы, словно обожжённый тигр. Хватка на долю секунды слабеет. Этого мне хватает: я вырываюсь, чувствуя, как пульсирует огнём запястье.

– Ты не поняла, – его голос становится низким, угрожающим. – Здесь правила устанавливаю я.

Удар следует незамедлительно. Он толкает меня. Я больно врезаюсь плечом в стену, и перед глазами взрывается фейерверк белых искр.

Следующий выпад приходится на чемодан. Тот переворачивается. Старая застёжка издаёт обречённый хруст и лопается. Всё моё скудное имущество – поношенная одежда, истрёпанный дневник и, самое ценное, единственная крошечная, выцветшая фотография родителей – с унизительным грохотом вываливаются на безупречно чистый пол.

Щёки обжигает огнём стыда. Редкие студенты в коридоре останавливаются, превращаясь в зрителей этой отвратительной сцены.

– Ох, извини, – едко передразнивает он. Скользнув брезгливым взглядом по моим вещам, он кривится: – Тебе здесь не место. Убирайся, пока можешь. Блэквуд не прощает слабых.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня одну в облаке дорогого одеколона и собственного унижения.

Слёзы жгут глаза, но я не позволяю им пролиться. Сцепив зубы до скрипа, я растираю саднящее запястье и опускаюсь на корточки. Руки дрожат, пока я судорожно сгребаю в охапку разбросанные вещи. Однако стоит взять фотографию, и сердце падает в пятки.

Один угол снимка рвано надорван.

Боль от ушиба исчезает. И уже не страшна чужая угроза. Эта тонкая трещина на глянцевой бумаге – единственном осязаемом осколке дома – становится пределом. Что-то внутри меня ломается. Ярость, чистая, обжигающая, как кислота, вытесняет обиду и страх.

Из-за спины раздаётся насмешливо-оценивающий голос:

– Любопытно. Едва переступила порог, а уже нашла способ взбесить Итана. Ты, должно быть, чертовски талантлива.

Я резко оборачиваюсь.

Рядом стоит девушка с очень гармоничными чертами лица. Её волосы напоминают языки живого пламени, а форма Блэквуда сидит настолько безупречно, словно сшита прямо на ней. Она лениво, но цепко сканирует меня.

В руках девушка держит ключ с биркой «305». Кажется, моя соседка.

– Ты, должно быть, Аврора?

– Да.

– Я Бриджит, твоя соседка. Приятно познакомиться. – Затем добавляет тише: – Сочувствую. Эта школа – сущий ад, а Итан в ней главный дьявол.

Она окидывает взглядом учинённый хаос и тяжело вздыхает.

– Я обычно не лезу в войны между элитой и аутсайдерами…

«Но» повисает в воздухе невысказанным. Она приседает рядом и помогает мне укладывать вещи.

Я наконец выхожу из ступора. Вдвоём мы справляемся быстро. Когда сломанный замок перетянут резинкой для волос, а чемодан вновь выглядит целым, мы поднимаемся.

Бриджит приближается, её лицо становится серьёзным:

– Чтобы не стало хуже, держись от него подальше.

Я перевожу взгляд на поворот, за которым скрылся «дьявол». Злость в животе разгорается негасимым пожаром. Глаза щиплет от непролитых слёз.

– Пусть попробует, – шиплю я. – Хочет войну? Я ему обеспечу…

– Что? – не расслышала Бриджит.

Я отрицательно качаю головой.

– Ничего. Пошли. Покажешь мне, где начинаются круги этого ада. И зови меня Рори.