Мой личный дьявол из Блэквуд

Глава 2.2

Я пробкой вылетаю из актового зала, как только миссис Прюит даёт на это согласие. Адреналин, взвинченный взглядом Итана, шумит в ушах током крови.

Бриджит выходит позже, но она тут же исчезает в толпе, оставив меня одну посреди бурлящего потока «бронзовых» студентов.

Остальные быстро собираются в группы, демонстративно меня огибая, словно я заразная. Они знакомятся, делятся сплетнями, смеются. И косятся на меня, заставляя чувствовать себя пятном на белой скатерти.

Я никого не знаю. Не все из них первокурсники. Поэтому и спросить, как найти дорогу до нужной аудитории, не могу. Плутаю по коридорам, ориентируясь на указатели, и нахожу нужную впритык по времени.

Аудитория небольшая и забита под завязку. Только передние ряды, куда обычно сажают самых примерных или самых отчаянных, почти пусты.

Я быстро сканирую зал и нахожу Бриджит. Она отлично устроилась в центре, в окружении парней и девушки, и увлечённо смеётся. Рядом с ними нет ещё одного свободного места, хотя я рассчитывала на обратное. Мне казалось, мы поладили, насколько это возможно с таким человеком, как она. Но, похоже, Бриджит полностью вычеркнула меня из приоритетов.

Я ощущаю болезненный укол одиночества, однако почти сразу заталкиваю это чувство подальше. Сжав губы, иду вдоль прохода, целясь на единственное свободное место на верхнем ряду у самой стены.

И замираю.

Всё моё тело напрягается, мышцы каменеют. Адреналин, недавно угомонившийся после взгляда Итана, резко включается.

Я вижу его.

Того самого бегуна.

Он сидит в третьем ряду, через одно пустое место от меня. Тёмные, почти чёрные волосы аккуратно уложены, как с обложки журнала для «хороших девочек», и одна упавшая на лоб прядка совершенно не портит вид. Рукава пиджака смотрятся на его напряжённых руках как вторая кожа.

Бегун, словно почувствовав мой взгляд, поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Мир схлопывается вокруг нас.

Все утренние унизительные детали нашей встречи – хрип старого зомби, дёрганые попытки улыбнуться, жалкое спотыкание – проносятся перед глазами с убийственной скоростью.

Меня накрывает жаром, а внутренности сжимаются. Я забываю, как дышать. Лицо мгновенно вспыхивает.

В голове панически носятся мысли: «Только не будь идиоткой! Только не снова! Сделай вид, что утром это была не ты, пройди мимо, займи своё место».

А затем на лице незнакомца появляется тень улыбки, и я таю пломбиром на полуденном солнце. Он вспомнил. Он узнал.

Стыд парализует.

– Садись уже, – звучит его тихий, ровный голос, и он слегка кивает в сторону свободного места рядом с ним.

Прямо передо мной.

Одно-единственное на этот ряд, словно специально придержанное для меня.

Садись? Да ни в жизнь!

Сзади громко хлопает дверь, и раздаётся голос:

– Доброе утро, студенты. – В аудиторию заходит профессор. Замечает, что не все на своих местах. – Садитесь.

Я замешкиваюсь, в голове схлёстываются в битве гордость, не позволяющая позорно сбежать, и острое желание убраться подальше. Второе одерживает победу. Отворачиваюсь.

И вижу, что облюбованное мной место занято.

– Не заставляйте меня повторять дважды, – торопит преподаватель.

Вспоминаю предупреждение Бриджит о том, что лучше не высовываться, и деревянно плюхаюсь на предложенное место, чувствуя себя неуклюжим мешком картошки, сброшенным на жёсткий асфальт.

И сразу же чувствую запах. От незнакомца пахнет не риском и дорогим одеколоном, как от Уайлда, а свежестью и озоном.

Я стараюсь не дышать. Стараюсь не двигаться. Стараюсь стать невидимой. Краем глаза улавливаю каждое его движение, будто он может наброситься на меня прямо сейчас.

Скашиваю на него взгляд.

Парень выглядит совершенно расслабленным, перелистывая страницы блокнота, будто он не видел меня на стадионе в состоянии, близком к клинической смерти от позора.

Профессор Харди, сухой, как пергамент, и с такой же сухой речью, громко произносит:

– Мисс Дженсен!

Я подпрыгиваю со своего места. Студенты сдавленно прыскают.

– Да?

Его взгляд-буравчик находит меня:

– Какую роль в системе эллинистических государств играл Антиох Третий? И самое главное – какова была ключевая дата его разгрома?

Моё сердце сжимается. Он даже не сверяется со списком, сразу называет мою фамилию. Намеренно нацеливается и теперь ждёт, когда я провалюсь.

И я оправдаю его ожидания. Ответ свербит на кончике языка, я точно помню, что читала это на каникулах, потому что видела в списках рекомендованного. Однако в голове словно образовалась чёрная дыра, в которую провалилось знание. Присутствие бегуна тоже вносит лепту: в его присутствии мозг снова захватывает беспросветная тупость.

– А-антиох Третий... – мямлю я, чувствуя, как краснеют уши. – Он... пытался восстановить империю Селевкидов...