Мой личный дьявол из Блэквуд

Глава 4.1

– Я... – слова застревают у меня в горле. Язык немеет, а в голове – гнетущая пустота.

Вчера я выдавила из себя согласие, думая, что это будет кто-то из старшекурсников или однокурсница. Никак не чёртов Калеб Финч, перед которым я постоянно выставляю себя посмешищем. Или, если точнее, перед которым мне мучительно стыдно выглядеть посмешищем. Он как идеальная мраморная скульптура, рядом с которой я – глиняный горшок, разбившийся на сотню черепков.

Ледяная корка апатии, сковавшая сердце, трещит, не выдержав его присутствия.

Я отступаю на шаг и прикрываю дверь, словно этот хлипкий барьер может защитить меня от него.

– Я только проснулась.

– Понимаю. – Калеб остаётся безупречно вежливым. – Миссис Прюитт составила расписание.

Он протягивает мне лист бумаги.

Я беру его. Кончики пальцев едва чувствуют бумагу.

Пробегаю глазами по строчкам. Посещение кафетерия, занятия, разговоры с мисс Дэйл расписаны по минутам, и это сильно отличается от прежнего графика.

В районе солнечного сплетения неприятно тянет от осознания: мне нужно учиться. Это звучит как безумие. Моя репутация разрушена, будущее висит на волоске, а голова забита страхом и злостью на Итана. И в такое время я должна сидеть и зубрить экономику? Сама мысль о конспектах вызывает тошноту.

– Ты будешь заниматься в специальном читальном зале в западном крыле библиотеки. Знаешь, где это?

– Найду. – Машинально киваю, не поднимая глаз.

Он качает головой.

– Я провожу.

Внутри вскипает мгновенный, защитный протест. В такой сложный период жизни мне меньше всего хочется находиться рядом с этим мистером Совершенство.

– Не нужно. Ты ведь сам должен быть на занятиях. Разве пропуск не поставит тебя в затруднительное положение?

– Всё в порядке, это официальный административный приказ, – говорит Калеб с абсолютной уверенностью. – К тому же летом я занимался с репетиторами по программе, опережающей программу Блэквуда.

Мой взгляд невольно скользит по Калебу, цепляется за часы – показной излишек при наличии телефонов с самым точным временем. Затем возвращается и останавливается на бронзовом значке. В голове тут же вспыхивает образ с утренней пробежки.

Декан Оуэнс верно подметил: даже те, у кого есть бронзовые значки, – незаурядные люди. Калеб выглядит дорогим, но в нём нет ни капли снобизма, который бьёт ключом из Итана, и это усыпляет мою бдительность. Я оцениваю его по своим меркам, а это в корне неверно.

– Собирайся, Рори, – продолжает Калеб, не подозревая, какие мысли бродят в моей голове. – До часа пик в кафетерии полчаса.

Получается, если не хочу общаться со студентами, нужно действовать быстро.

– Дай мне пять минут, – говорю я твёрдо.

Он кивает и продолжает стоять на месте.

– Мог бы ты?.. – качаю головой, намекая, что собираюсь закрыть дверь.

Он не двигается, а вместо этого вдруг спрашивает:

– Ты уже ела?

– Н-нет… – Отвожу взгляд. – Я не голодна. Аппетита нет.

– Я понял, – задумчиво тянет он и только теперь делает шаг назад, давая мне возможность закрыть дверь. – Жду тебя.

Диссонанс от его слов и манер переворачивает всё внутри. Я ожидала от Калеба осуждения, как и от остальных, мы ведь не близки. Но он проявляет неожиданную мягкость, и это становится утешением для израненной души.

– Д-да, я быстро.

Захлопываю дверь и прижимаюсь к ней спиной. Отношение Калеба выбивает почву из-под ног. Удивлённо трогаю щёки. Откуда силы на смущение в моём замученном состоянии?

В ванной я поражённо впиваюсь в собственное отражение. Видок как у призрака: помятая, с красными глазами, в пижаме, с растрёпанными волосами. Я махом открываю воду и спешно стираю с себя эту слабость.

Приведя себя в порядок и натянув форму, я накидываю собранный рюкзак и выхожу с ощущением плотно сжатой пружины.

Калеб стоит у стены напротив моей комнаты. В одной руке телефон, и взгляд прикован к экрану. Большой палец порхает, кажется, набирая текст. Во второй он держит пластиковую упаковку с бутербродом.

Он с опозданием поднимает голову и выпрямляется.

– Вот, перекусишь, когда придём. На голодный желудок думать будешь намного хуже.

Я отрицательно качаю головой, собираясь отказаться:

– Я не хочу…

Громкое урчание разносится по коридору, заставляя меня замолчать. Я кладу руку на живот, который тут же снова издаёт требовательный звук.

Калеб понимающе хмыкает и протягивает бутерброд.

– Ешь. Я поведу тебя по тихим местам, вряд ли мы встретим хоть кого-то. Никто не увидит, как ты нарушаешь правила.

– Ты точно мой куратор? – Я с сомнением смотрю на еду. – Предлагаешь нарушить устав?

– Не хочешь? – Он приподнимает правую бровь с насмешливой, но доброй улыбкой.