Мой личный дьявол из Блэквуд

Глава 4.2

Мы занимаемся, пока сумерки не сгущаются за стеклом. Воздух в кабинете густой от напряжения, устойчивого аромата парфюма Калеба и брючной формы, в которой мне невыносимо жарко. Под конец кончается вода и я чувствую, как начинает гудеть голова от этой смеси.

Расходимся когда Калеб смотрит на часы и напоминает о времени работы библиотеки. Он провожает меня до самой развилки, ведущей в восточное крыло. Наши плечи почти соприкасаются, и это заставляет меня чувствовать неловкость.

– Дальше мне идти не нужно, – говорит он, глядя на меня сверху вниз. – Сегодня ты была явно не в форме, поэтому я тебя щадил. Завтрашний день будет непростым, так что тебе лучше отдохнуть как следует.

«Щадил?» Мой мозг ощущается так, будто его пропустили через промышленную центрифугу, отжимая до последней капли знания.

Я нервно сглатываю и поспешно киваю:

– Тогда до завтра.

Хочется опустить голову, но я сдерживаю порыв. Кажется неправильным избегать его взгляд.

– До завтра, Рори, – говорит он с такой непринуждённой естественностью, словно мы каждый день прощаемся на этом месте.

Наступает длинная, густая пауза, которую прерывает лишь отдалённый шум женских голосов. Пора уходить, но мои ноги словно приклеиваются к мраморному полу.

– Ну ты иди, – говорю я, кивая в сторону западного коридора.

Он слегка наклоняет голову. Жест кажется снисходительным.

– Я подожду, пока уйдёшь ты.

– Но... – Я пожимаю плечами, пытаясь изобразить беззаботность. – Я ведь не маленькая.

– Знаю, – отвечает Калеб с безупречной, невозмутимой вежливостью. – Просто хочу убедиться, что ты благополучно добралась.

Вопреки всякому здравому смыслу, я ощущаю глубокое, почти физическое облегчение от этой излишней, навязчивой заботы.

– Не нужно… – делаю я слабую, неубедительную попытку настоять на своём.

– Рори. Просто повернись и иди. Я уйду сразу же, как ты завернёшь за угол.

Его тон – приказ, обёрнутый в бархат вежливости.

Я набираю в грудь побольше воздуха…

И шумно, обречённо выдыхаю, сдаваясь.

Чувствую себя маленькой, глупой девочкой, которая проиграла в игру «кто моргнёт первым». Калеб побеждает в этой абсурдно неловкой дуэли. Ему невозможно возразить.

– Ладно. Пока.

Я разворачиваюсь на пятках и направляюсь к коридору восточного крыла. Взгляд Калеба жжёт спину. Моё тело максимально напряжено: я стараюсь идти идеально ровно, чтобы, не дай бог, не споткнуться о собственные ноги. Снова.

Перед тем как скрыться за углом, я оглядываюсь.

Калеб стоит прямо, словно статуя, и в ярком свете лампы его тёмные волосы кажутся окружёнными сияющим нимбом. Ждёт.

Я машу рукой, прощаясь. Он делает ответный жест.

Сразу за поворотом я останавливаюсь, прижимаясь спиной к холодной стене. Движимая чистым упрямством и нелепым любопытством, я замираю. Что именно я проверяю? Сама не знаю, но ощущаю острую потребность убедиться.

Проходит лишь пара ударов сердца, прежде чем я слышу его уверенные удаляющиеся шаги. Хотя меня подмывает выглянуть, я сознательно не делаю этого. И тут же мысленно ругаю себя за нелепое шпионство. Какого чёрта я здесь стою? Разве мне не должно быть абсолютно всё равно, ушёл ли он сразу?

Я резко трясу головой и, отлепившись от стены, иду в комнату, игнорируя переглядывающихся при виде меня девушек и их тихое хихиканье. Пусть обсуждают. Мне теперь всё равно.

Едва я успеваю переодеться в пижаму и присесть на край кровати, как в дверь сначала стучит, а потом входит Бриджит.

Её огненно-рыжие волосы растрёпаны, а на лице – усталое, но довольное выражение. Она выглядит так, будто всю ночь машины разгружала.

Я чувствую, как меня обдаёт иррациональной обидой. Пока я тону в унижении, изоляции и страхе, она трусливо сбегает. А возвращается, вероятно, только потому, что не предоставили другую комнату. Ведь моя причастность к компрометирующим фотографиям ещё не доказана.

– Вернулась, – говорю я сухо, поднимая бровь. – Я уж думала, ты запросила себе другую комнату.

– Зачем? – Её голос звучит рассеянно. Она избегает смотреть мне в глаза, вместо этого фокусируется на точке чуть выше моей головы.

– Ну знаешь… – Я складываю руки на груди. – Твоя соседка по комнате тонет в дерьме. Ты, конечно, ни при чём, но вдруг решила, что не хочешь заляпаться?

Бриджит наконец смотрит на меня, и в её глазах мелькает что-то похожее на искренний испуг.

– Нет! То, что было… Это... это просто омерзительно. Кто бы это ни был, он перешёл все границы. Я, кстати, слышала, что администрация всё стёрла?

Я киваю. Обида, которая держала меня в тонусе, начинает угасать.

– Хорошо. – Бриджит облегчённо выдыхает, но тут же снова становится напряжённой. – Послушай, мне жаль. Правда.

Она подходит к своей кровати, бросает рюкзак. Садится на покрывало.