Мой личный дьявол из Блэквуд

Глава 4.3

Утро следующего дня неожиданно светлое. Будто полноценный сон сгладил шероховатости вчерашнего дня.

На завтрак в кафетерий прихожу вовремя по расписанию. Зал почти пуст: ни шумных групп, ни оживлённых споров, ни очереди у раздачи. Только пара студентов в углу, уткнувшихся в ноутбуки, и свежий кофе, заполняющий пространство потрясающим запахом.

Беру еду и, испытывая мелкое чувство удовлетворения, сажусь у окна. Стараюсь держаться подальше от тёплых полос солнечного света, чтобы не расплавиться в чёртовых брюках. За стеклом открывается очень умиротворяющий вид, в небе медленно плывут облака. Становится понятно, почему золотой фонд прибрал к рукам эти места и вытеснил остальных студентов.

Затем достаю телефон. Листаю вакансии одну за другой: продавец‑консультант, оператор колл‑центра, помощник в офис… Ничего подходящего. То график не совпадает с учёбой, то требования слишком жёсткие, то зарплата смешная. Да и ищу без огонька. Трудности с организацией прибытия на место работы, если таковая отыщется, никуда не денутся.

Слегка вздыхаю, откладываю телефон. Ладно, значит, не сегодня.

Делаю глоток кофе. Он горький, бодрящий и тёмный, как мои перспективы в этом элитном змеюшнике.

После позднего завтрака лежу в кровати с закрытыми глазами. Не сплю, набираюсь сил для рывка. Обдумываю иерархию академии и пытаюсь понять, почему остальные «элитные» студенты мирятся с нелепой кастовой системой.

Вспоминаю, что не все были рады Уайлду на сцене.

«А что, если они все закованы в цепи олигархии? Неужели цена инакомыслия – исключение из внутреннего круга с последующим финансовым и социальным крахом?»

Собственное предположение кажется мне настолько абсурдным, что я тихо фыркаю, подавляя смех.

«Ну в самом деле, что за фантазии? Это Блэквуд, а не декорации для Б-муви о тайных обществах».

Когда звенит будильник, собираюсь в библиотеку.

Складываю вещи в рюкзак с особой тщательностью. Каждую ручку укладываю в специальный карман, конспекты выравниваю по краю рюкзака, блокнот кладу сверху – так, чтобы сразу достать. Движения размеренные, почти ритуальные. Но внутри всё равно щекочет волнение.

Пока иду, в груди зарождается лёгкое, как пушинка, тепло. Оно пульсирует между рёбрами, а мысли скользят, словно солнечные блики по столешнице. Впереди – контролируемые занятия со знатоком-куратором. Это мой шанс сконцентрироваться, сделать рывок и превзойти себя. Тревога немного отступает, и я жадно пью это состояние.

Прямо перед дверью в наш 'бункер' я ловлю себя на том, что расправляю плечи. Рядом с хорошим человеком хочется выглядеть достойно.

Калеб уже здесь, стоит у стеллажа с книгой в руке и сосредоточенно читает текст. Мой взгляд спотыкается на нём. Рукава его белой рубашки закатаны до локтя, являя взору руки: длинные пальцы, широкие кисти, сильные запястья, идеально очерченные вены.

Калеб читает очень сосредоточенно, потому что поднимает голову только когда дверь с хлопком закрывается за моей спиной.

– Привет. – Его губы дёргаются в быстрой улыбке. – Проходи, готовься, я сейчас… Очень интересная информация.

– Хорошо, – киваю я и запоздало добавляю. – Привет.

Вижу вещи Калеба: пиджак на спинке стула и аккуратно разложенные письменные принадлежности на столе. Подхожу, чтобы сесть поближе, и начинаю раскладывать свои вещи. Каждый шорох в библиотеке кажется оглушительным, словно весь мир разом лишился звуков.

Беру ручку и замечаю движение. Вскидываю голову, реагируя на него.

Калеб плавно тянется, чтобы положить книгу на самую верхнюю полку. Мой взгляд прикипает к линии его тела: рубашка натягивается на спине, обрисовывая узкую, точёную талию. Задние мышцы ног и ягодицы напрягаются под тканью брюк. Он невероятно гибок и точен. В его облике нет ни одной случайной линии.

Чувствую, как жар приливает к лицу.

Моя рука невольно дёргается, и я роняю ручку на пол оглушительно громко. Резко присаживаюсь, почти падаю, чтобы спрятать румянец, и судорожно ищу ручку под столом. Как назло, она отскакивает от моих дрожащих пальцев. Я тянусь за ней, чувствуя себя неловкой и неуклюжей.

Спустя пару быстрых ударов сердца пальцы нащупывают пластик. Я обрадованно хватаюсь за него…

В следующий миг моя кисть оказывается в плену.

Чужая ладонь, горячая и тяжёлая, ложится поверх моей руки.

Чужое дыхание касается волос.

От неожиданности я резко рвусь вверх и ударяюсь так, что звенит в ушах.

Калеб резко отстраняется и втягивает воздух сквозь зубы со сдавленным, шипящим звуком. Хватается рукой за лицо.

Я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как смущение мгновенно сменяется ледяной паникой. Сердце заходится в диком галопе.

– О боже! Калеб, я так сожалею, я не хотел… – начинаю я, но осекаюсь, потому что сквозь его пальцы прокладывает путь алая дорожка. Паника выворачивает суставы. – У т-тебя кровь…

Калеб пытается улыбнуться, и выглядит это жутковато.

– Ничего страшного… Просто немного неожиданно.