Мой личный хаос

Глава 1. Эффект бабочки в закрытой банке

Первое, что я почувствовала, переступив порог школы , был запах хлорки и чужого успеха. В старой школе пахло пылью книг и дешевым кофе из автомата. Здесь же воздух казался наэлектризованным от запаха дорогого парфюма, новых кроссовок и едва уловимого аромата власти.

Меня зовут Алиса Зимина. Мне семнадцать лет, и я мастер по маскировке. Мой сегодняшний камуфляж: темно-серые джинсы прямого кроя, черная водолазка и кардиган цвета овсянки. Никаких ярких цветов. Никакой вызывающей одежды. Я — фон. Тень у стены.

Каблуки моих ботинок цокали слишком громко по мраморному полу холла. Каждый шаг отдавался эхом в моей голове: «Я здесь ненадолго. Только до конца года».

В кабинете литературы (№ 204) было подозрительно тихо, когда я открыла дверь. Двадцать пар глаз синхронно повернулись в мою сторону. Это не был вежливый интерес новенькому. Это был сканер. Меня оценивали как потенциальную угрозу или легкую добычу.

— Новенькая? — Сергей Петрович Кузнецов, пожилой учитель с вечно сползающими очками, отвлекся от журнала. — Проходи, садись. Свободное место осталось только... да, вот там. На третьем ряду, вторая парта.

Я сглотнула ком в горле и пошла сквозь ряды. Дерево парт пахло полиролью и чужими жизнями. Пока я шла, я чувствовала эти взгляды физически:

• Слева, компания спортсменов-баскетболистов: оценивающие, раздевающие. Один даже присвистнул.
• Справа, стайка девушек-художниц: любопытные, изучающие мой свитер (явно ниже их модного плинтуса).
• Прямо передо мной: пустота. Парты были словно очерчены невидимой границей.

И тут я увидела Её.

На последнем ряду, закинув ноги в тяжелых армейских ботинках на соседний стул, сидела королева этого улья. Бьянка. Платиновая блондинка с губами, которые стоили дороже моей годовой одежды. Она медленно крутила в пальцах ручку «Паркер» и улыбалась. Улыбкой акулы, заметившей кровь в воде.

Рядом с ней хихикали две копии пониже — Лиза и Дана. Они смотрели на меня так, будто я была пятном на их идеальной вселенной.

— Представься классу, милая, — мягко сказал Сергей Петрович.

Я вышла к доске. Мел предательски хрустнул в моих пальцах, когда я взяла его, чтобы написать имя. Буквы вышли немного кривоватыми: Зимина.

— Алиса, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Переехала сюда недавно. Люблю читать...

— Громче! Мы тебя не слышим, мышка, — лениво протянула Бьянка, не поворачивая головы. Её голос сочился медом и ядом одновременно.

Класс захихикал. Кровь бросилась мне в лицо, но я сжала челюсти. Не сейчас. Не доставляй им радости.

— Меня зовут Алиса, — повторила я громче, глядя прямо на профиль учителя, игнорируя задние парты. — Приятно познакомиться.

Когда я возвращалась на свое место, проходя мимо ряда Бьянки, она вдруг выставила ногу в проход. Я заметила это в последнюю долю секунды, инстинктивно перепрыгнув через препятствие, чуть не выронив рюкзак.

По классу прокатилась волна сдавленного смеха. Лиза театрально прошептала так, чтобы слышал весь кабинет:

— Как трогательно. Она так старается привлечь внимание, что даже прыгает.

Сергей Петрович раздраженно постучал указкой по столу, призывая к порядку, но яд уже впитался в атмосферу.

Я села за свою вторую парту. Впереди сидел какой-то парень в капюшоне, уткнувшись в телефон. А позади... Позади царило оживление. Я затылком чувствовала жар. Взгляды стали другими. Если раньше они просто «оценивали», то теперь они «анализировали».

Почему она одета как сиротка, если у неё фигура модели? Она специально прыгнула или реально неуклюжая? Интересно, заплачет на перемене?

Я уставилась в окно, делая вид, что меня завораживает серый осенний дождь. Но боковым зрением я видела движение.

Дверь кабинета снова открылась. Сердце пропустило удар. Обычно после начала урока никто не входит — боятся гнева Кузнецова.

Он вошел так, словно делал одолжение всей системе образования. Высокий. Черная кожаная куртка расстегнута, под ней простая белая футболка, обтягивающая широкие плечи. Волосы цвета воронова крыла растрепаны, словно он постоянно запускает в них пятерню.

Это был Марк Воронов. Тот самый Марк. Его фото висело на стенде «Они позорят честь школы» рядом с портретом директора, хотя все знали, кто здесь настоящий директор улиц.

За ним следовал шлейф чего-то первобытного. Запах жженой резины, табака и опасности. Он двигался плавно, хищно, заполняя собой всё пространство тесного класса.

— Опять опоздание, Воронов? — устало вздохнул Кузнецов, даже не поднимая глаз. Видно, это был ритуал.

Марк остановился возле учительского стола, оперся на него одной рукой и наклонился вперед. — Пробки, — соврал он абсолютно спокойно, глядя учителю прямо в глаза без капли страха. — И еще колесо спустило. Пришлось толкать байк три квартала. Руки вон до сих пор грязные.

Он показал ладони. Чистые. Наглая ложь выглядела как абсолютная истина.

Кузнецов махнул рукой, сдаваясь. — Последняя парта. Чтобы я тебя не видел.

Марк кивнул и пошел назад. Весь класс замер. Девушки начали судорожно поправлять прически. Даже Бьянка выпрямилась, её взгляд изменился с презрительного на выжидающий.

А потом он прошел мимо меня.

Время замедлилось. Его тень упала на мой стол. Я боялась дышать. От него пахло дождем и чем-то сладковато-терпким, как дорогой алкоголь.

Он должен был пройти дальше, сесть сзади и начать спать. Но он остановился.

Прямо напротив моего места.

Марк медленно перевел взгляд с доски на меня.

Его глаза оказались не просто серыми. Это был цвет грозового неба перед ударом молнии — темный графит с серебряными искрами у самого зрачка. Он смотрел не на меня, он смотрел сквозь меня, вскрывая черепную коробку одним взглядом.

В классе стало так тихо, что было слышно, как гудит лампа дневного света. Бьянка буквально окаменела. Вся её крутость испарилась, потому что центр внимания переместился с первой красавицы на серую мышь во втором ряду.