Мой личный враг

16

«Побороть искушение можно лишь поддавшись ему».

Эту фразу не я придумала - Оскар Уайлд, и мне кажется, ему можно доверять. По крайней мере, в моих планах успокаивать себя этим оправданием, когда совесть будет подавать признаки жизни, но пока не приходится - этой упоительной ночью она, в отличие от меня, крепко спит.

Я не лгу себе - понимаю, что своим согласием пойти с Благовым совершаю какое-то чудовищное преступление против отношений с Сашей, но не могу остановиться. Мне не хочется думать и анализировать - это пугает меня в перспективе, но сейчас я готова выпить свое искушение до дна.

- Куда мы идем? - спрашиваю Даниила, послушно следуя за ним в темноту зимней ночи.

Под ногами скрипит снег, щеки мерзнут на морозе, а моя рука в его руке. И на самом деле мне совсем не важен пункт назначения, но я задаю этот вопрос, потому что Даниил молчит, а мне нравится, как звучит его голос.

- Увидишь, - отвечает он с лукавой усмешкой и тянет за собой. - Это сюрприз.

Все происходит не так, как я себе представляла. Не знаю, чего я ожидала - может того, что после недели осады Даниил набросится на меня прямо в лифте, но он этого, разумеется, не делает. Он ни на мгновение не выпускает мою ладонь, играет пальцами, гладит запястье в том месте, где под тонкой кожей пробиваются вены, но не делает ни единой попытки меня обнять. Мы поднимаемся в его номер, но и там он не приближается ко мне. Наоборот, с насмешливой улыбкой бросает в меня свой пуховик и пару теплых носков и одевается сам. А когда я в недоумении смотрю на него, отвечает, что на улице холодно.

Я помню, что в баре он обещал не трогать меня, но верила ли я ему? Судя по моей реакции на то, что происходит прямо сейчас, ответ очевиден - не верила.

Улица бодрит морозным воздухом и ясным небом. Когда я поднимаю голову и осознаю, что на меня смотрит та самая луна, которая буквально час назад была свидетелем моих порочных снов, не могу сдержать дрожи.

- Замерзла? – спрашивает Даниил, впервые за вечер тесно прижимая меня к себе.

- Нет, - бормочу в ответ, удобно устраиваясь у него под мышкой. - В твоей куртке можно смело отправляться на Северный Полюс.

Он смеется, а у меня в груди становится тепло. Почему я раньше не замечала, что у его смеха столько приятных бархатных оттенков?

- Уже скоро, - обещает он. - Мы почти пришли.

Через минуту мы подходим к дополнительной станции канатной дороги, расположенной вдали от основных маршрутов за курортом. В этот поздний час она погружена в темноту, и я не понимаю, что мы будем здесь делать. Но стоит мне открыть рот, чтобы озвучить свои сомнения, как фуникулер над нашими головами дергается и приходит в движение, медленно уползая выше в горы.

Я потрясена. Во все глаза смотрю на Даниила, а он со снисходительной усмешкой разглядывает меня. Знает, что удивил и наслаждается этим.

- Мы поедем в горы? - меня снедает любопытство. - Прямо сейчас?

- Поедем, - подтверждает он, не раскрывая подробностей.

Его скрытность интригует и немного настораживает, но когда он ласково проводит по моей щеке тыльной стороной ладони, а потом властно берет за руку, переплетая наши пальцы, я забываю обо всем.

Не представляю, как ему удалось договориться, ведь курорт спит, но через минуту у входной калитки нас встречает мужчина в форме и пропускает внутрь станции. Еще мгновение - мы садимся в прозрачную кабинку, которая с тихим жужжанием тащит нас в горы.

Даниил не позволяет мне сесть рядом - усаживает на свои колени, заключает в кольцо рук и утыкается носом в мои волосы на затылке. Огромная куртка, которую он мне одолжил, не позволяет мне в полной мере ощутить его прикосновения, но я хитрю - немного расстегиваю молнию и ежусь от удовольствия, чувствуя горячее дыхание на своей шее. Я знаю, что мой маневр не укрылся от Даниила, но он проявляет деликатность и никак его не комментирует. И хотя я не вижу его лица, я чувствую, что он улыбается.

Некоторое время мы едем в тишине. Я наслаждаюсь нашей скромной близостью и бесстыдно ожидаю продолжения. От чувственности момента дыхание сбивается, а понимание того, что я могу повернуть голову и коснуться губами его губ, попробовать его на вкус, кружит голову. Чтобы отвлечься, я задаю вопрос:

- Как тебе удалось запустить канатку? Ночь на дворе.

- Попросил об одолжении друга, - просто говорит он, опаляя горячим дыханием мой затылок.

Его ответ удивляет меня. Девять из десяти знакомых мне парней воспользовались бы шансом, чтобы подчеркнуть свою значимость, принадлежность к особому кругу избранных, для которых не существует ничего невозможного, но Даниил ведет себя абсолютно естественно и просто - без кичливости и желания что-то доказать. И это производит на меня впечатление.

Чтобы устроиться поудобнее, я ерзаю на его коленях, но останавливаюсь, когда крепкая ладонь ложится на мое бедро.

- Перестань, - его голос звучит хрипло. - Я ведь не железный.

Я замираю. Даже дышать перестаю.

- Прости, я... Я не подумала, - пытаюсь слезть с его колен, но он не позволяет. Теперь обе его ладони лежат на моих бедрах, а грудь упирается в мою спину.

- Успокойся, - шепчет он мне прямо в ухо, а потом я чувствую, как его зубы прикусывают мочку.

Минут через двадцать или тридцать в непроглядной темноте я начинаю различать очертания новой станции. Вскоре Даниил ставит меня на ноги и поднимается сам, а потом помогает мне выйти из кабинки.

Уже привычным жестом он берет меня за руку, а у меня в груди вновь разливается тепло. Я не понимаю, как и почему это все кажется таким правильным.

- Ох, - из моей груди вырывается восторженный вздох, когда я оглядываюсь по сторонам. - Где мы?

- На крыше мира, Мирослава, разве не видишь? - Даниил смотрит на меня с еще незнакомой мне мальчишеской улыбкой на прекрасном лице, и я не могу сдержаться, чтобы не улыбнуться в ответ.

Нет, мы не на Розе Плато и не на Розе Пик. Это новое незнакомое мне место. Кроме сервисной будки здесь нет построек, нет огней. Вокруг только голубоватый в ночи снег и пушистые деревья с мохнатыми лапами.