Мой лучший босс

Глава 9. Я вас помню

Неуютно передергиваю плечами под внимательным взглядом Марка и оглядываю комнату, чтобы отвлечься от угнетающего молчания.

– Так значит, вы живете здесь?

Замечаю, что эта комната оборудована как прихожая и кухня, а чуть дальше дверь ведет, видимо, в спальню, потому что видно край кровати.

– Временно. В моей квартире прорвало трубу и все затопило горячей водой. Уже завтра ремонт полностью завершится, – объясняет босс. Он проносит пакеты мимо меня и устанавливает их на стол.

– Ой, давайте я сама! – бросаюсь к нему и начинаю разбирать их, доставая еду, – Лучше присядьте и просто нормально позавтракайте.

– Вы не очень хорошо выглядите. Стоило спать вместо готовки, – в голосе Марка слышится мягкий укор. Но он не спорит, садится на свободный стул.

– Я не знала, как еще пойти с вами на перемирие и извиниться за все оскорбления, – улыбка выходит немного нервной.

Быстро нахожу приборы и раскладываю снедь по тарелкам. Пирог, конечно, безбожно примят и выглядит несъедобно, зато румяная курица блестит аппетитной корочкой. Подкладываю к ней салат из свежих овощей, картофель на гарнир – пусть все не по высшему разряду, еда простая, зато вкусная и полезная.

– Извините, я не знаю, что вы любите и у меня совсем не было возможности в супермаркет сходить. Готовила из того, что имелось дома, – говорю я, выуживая сладкие воздушные булочки, которые приготовила на десерт.

– Такое ощущение, что вы притащили все, что было в вашем холодильнике, – весело фыркнул Марк. Он не ел, а заинтересованно наблюдал за тем, как я с жестом фокусника достаю новый контейнер и выкладываю семгу в сливках на следующую тарелку.

– Ну-у… в целом это правда, – улыбаюсь смущенно.

– Остановитесь. Мы оба столько не съедим. Лучше присядьте и позавтракайте со мной, – босс перехватывает меня за запястье. На мгновение я застываю, пересекаясь с ним взглядом.

Покорно киваю и сажусь на свободный стул. Я и правда очень проголодалась и устала после бессонной ночи, но от близости Марка почему-то даже кусок в горло не лезет. Чтобы хоть немного разрядить обстановку, говорю негромко:

– Никогда бы не подумала, что у вас есть комната в общежитии.

– Она осталась еще от бабушки по отцовской линии. Когда был студентом, жил в ней сам, потом переехал в свою квартиру, когда заработал на нее. А здесь… сделал ремонт, купил еще комнату и объединил их…

– Но зачем?

– Не хочу продавать, вдруг пригодится брату. Да и… это память. Здесь жила бабушка, мы встречались с друзьями, мое детство проходило в этом дворе. Здесь я впервые поцеловался… – заканчивает глухо Марк, а после поднимает на меня свои темные омуты глаз, – как и ты, Маша.

Я замираю, сердце внутри пропускает удар, в горле пересыхает.

– Напомни, как твоя фамилия? – хрипло прошу не своим голосом.

– Краев, – отвечает он коротко.

Его взгляд такой пристальный, словно сейчас он смотрит в самую душу. Не выдерживаю – поднимаюсь порывисто и в ту же секунду теряюсь в пространстве. Делаю шаг к двери, не видя ничего перед собой, не ощущая земли под ногами. От тошнотворной невесомости в груди будто обрывается струна и становится горячо и страшно. Голову сковывает стальным обручем, меня шатает.

Едва успеваю схватиться кончиками пальцев за краешек стола, но он будто утекает, ускользает вместе моим сознанием. Воспоминания накатывают волнами, с каждым новым всполохом мне становится еще дурнее.

Это он. Марк Краев, моя первая любовь.

* * * * *

Я помню, как мы познакомились, как впервые отправились на свидание, как он подрался из-за меня… Наши родители были против и я, примерная тихая девочка пятнадцати лет, убегала через окно, несмотря на то, что мы жили на втором этаже. Спрыгивала на козырек, а после – в его сильные объятия. И провожала меня веселая рожица восьмилетней Таи в окне, которая дразнила нас женихом и невестой. Но не жаловалась родителям, а рано утром тихонечко отпирала мне входную дверь, чтобы они не слышали.

Между нами ничего не было, никогда. Только прогулки, только осторожные касания руки об руку. И всего один робкий поцелуй – не поцелуй даже, а мимолетное прикосновение губами к чужим губам. Первый, лучший и сладкий, после которого по венам словно потекла лава, а кончики пальцев закололо как от легкого тока. И мы отпрянули друг от друга, смущенные и счастливые одновременно. Здесь, в этой комнате общежития…

А потом родители узнали и закатили грандиозный скандал. Еще сильнее он был, когда мама поняла, что я почти каждый вечер убегала к нему. Спасибо добрым соседкам. Марк никуда не прятался, наоборот, рвался к моему отцу, чтобы объясниться. Ведь он честный человек.

– Я женюсь на Маше, когда ей исполнится восемнадцать.

Отец бил его, пацана еще, не жалея. А я висла на отцовской спине и руках, умоляя оставить его в покое, остановиться, прекратить. И ревела в голос. Боже, как же я ревела! Как я боялась, что папа убьет его, как колотилась в истерике, видя, что Марк сплевывает кровь, что она течет из его разбитого носа. Но он не защищался. Наверное, надеялся, что этот поток ярости утихнет, и они все же смогут поговорить. Как нормальные люди, по-человечески.

Напрасно. Мой отец давно снискал себе славу. Многие знакомые недоумевали – его, крупного бизнесмена, не сломили в девяностые? Нет. Он сам всех ломал.

После избиения отец просто вышвырнул его за дверь. А потом повернулся ко мне. Я дрожала от рыданий и ужаса, но под тяжелым взглядом не смела даже шага ступить, хотя сердце рвалось к любимому. Мы все знали, что отец очень строг и ему нельзя перечить. Он был жесток и в бизнесе и дома, даже с Таей, хоть ей и было всего восемь лет.