Мой лучший босс

Глава 16. Марк

Тимбилдинг вы говорите? Отдых посреди чудесных пейзажей Карелии? Ха-ха дважды!

Вначале все шло очень даже неплохо. Все сотрудники, что отправлялись в командировку, вылетели в Питер, а отсюда на вертолете к месту назначения. Разделиться пришлось уже на заброшенной взлетной полосе, которую расчистили специально для прилета Горского. Правда, наша машина не заводилась битый час, а когда мы добрались до пункта, где стоял вездеход, первая группа уже успешно отчалила по маршруту.

В принципе, это было хорошей новостью, потому что двум девушкам из всего нашего состава – Маше и помощнице архитектора Лине – не пришлось мерзнуть. Хуже было, что те оставались практически наедине с заказчиком. И больше всего меня волновала Комарова.

Насколько я знал, все необходимые пробы и исследования грунта были сделаны еще осенью. Была только цель застроить выбранный участок, и вот с этим возникла проблема. Максим Евгеньевич пытался сотрудничать с несколькими фирмами и, как оказалось, знатно потрепал нервы нашим конкурентам. Нет, за потраченное время заплатил, конечно, но когда я вчера позвонил знакомому из другой строительной фирмы, он чуть ли не в истерику впал, услышав имя Горского.

Так что я ожидал очень нервной рабочей поездки. Максим Евгеньевич славился тем, что на максимально возможное время затягивал переговоры. Себе же в убыток, что интересно.

Как мы добирались до чертового дома – даже вспоминать не хочется. Стемнело стремительно, поднялась метель. Вездеход и без того ехал не особо быстро, а теперь водителю пришлось еще сильнее замедлить ход. Неудивительно, что мы сбились с пути. Пытались выйти на связь по рации, хоть как-то сориентироваться, но безрезультатно. Потом эта колымага и вовсе заглохла, и мы стояли по пояс в снегу, закрывая тентом водителя от ветра и снега и стараясь подсвечивать ему фонарем, пока он пытался сделать с этим допотопным агрегатом хоть что-то.

В общем, к моменту, когда мы буквально чудом нашли дом Горского, я мысленно пообещал себе, что обязательно пришлю водителю круглую сумму за наше спасение. Заслужил.

Встретил нас старик Филимон, как он сам представился, да так, будто всю жизнь только нас и ждал. Но больше всего поразила Маша. Я и не думал, что она так переживает. Но потом обернулся и увидел ее бледное осунувшееся личико, спутанные светлые волосы, искусанные губы… Едва успел ее подхватить на руки, когда она начала оседать на пол. Вот только что я был совсем без сил – и вот несу ее на постель в ближайшую комнату, не чувствуя веса Маши. Она дрожит, льнет ко мне, рвано дышит на обмороженную кожу и от этого кровь кипит огнем.

Зато после мышка строит из себя недотрогу и всячески дает понять, что ей вообще все равно. Настолько, что даже обжимается с Горским! Ну ладно, не обжимается, а держит за руку, но сам факт! Внутри снова поднимается кислотная ревность, разъедает все внутри. Невыносимое ощущение.

– А давайте на охоту сходим? Свеженькая дичь, банька – отдохнем как следует! – от мыслей отвлекает голос Горского.

Слишком инициативный заказчик, слишком. Особенно по отношению к Маше. Заботливо подкладывает ей еды в тарелку и шепчет что-то на ухо. Комарова тихо хихикает, а я чувствую, как медленно начинаю закипать. Какого. Твою мать. Хрена. Он лапает ее?! Да, пока просто за плечи приобнял, но это только пока!

Резко опрокидываю в себя остатки алкоголя и со злостью грохаю стакан о столешницу. На кухне мгновенно повисает напряженная тишина.

– Давайте сходим. На охоту, – цежу сквозь зубы, недружелюбно глядя на Горского.

Почему меня это так цепляет? Мышка же ясно сказала – все у нас в прошлом, дала понять, что я ей неинтересен и чтобы не лез к ней. Горский так вообще крупный заказчик и будет слишком глупо упустить контракт из-за идиотской ревности.

«Так! Начнем с того, что я НЕ ревную!» – мысленно одергиваю себя.

– Пойду освежусь, – говорю уже более спокойно.

Едва оказываюсь на открытой веранде, как сквозь тонкий свитер сразу же проникает холод, освежает и хоть немного отрезвляет. Надо прекращать балаган, ничего хорошего из этого не выйдет. Неторопливо закуриваю и уже спокойнее осматриваю покрытые густым снегом ели, что растут вокруг дома. Здесь и правда красиво, по-зимнему сказочно, я бы даже сказал.

За спиной скрипит дверь. Знакомый запах смешивается с морозным воздухом, ударяет прямо под дых. С едкой усмешкой выдыхаю сигаретный дым и начисто игнорирую ее присутствие.

– Марк…

Она ждет недолго, по хрусту снегу за спиной слышно, как переминается нерешительно с ноги на ногу. Только спустя полминуты подходит ближе.

– Марк… – вместе с окликом Маша прикасается к моему плечу, – я совсем не хотела… не думала, что ты разозлишься…

– Все нормально, – ровно говорю в ответ.

– Точно? Если хочешь, я вообще с Горским общаться не буду.

Смеюсь тихо и щелчком отправляю окурок в снег.

– Мне все равно. Будь с кем хочешь, Маша. Для меня важно только заключить контракт – и все.

Разворачиваюсь и произношу эти слова глядя прямо в льдистые глаза. И снова в который раз напоминаю себе, что это не моя женщина. И, что самое главное, она сама не хочет быть моей.

– И все? – переспрашивает она эхом. Ее плечи опускаются, мышка смотрит на меня растерянно и… с обидой?

– И все. Иди в дом, а то простудишься.

Естественно, это только предлог, чтобы выпроводить ее с открытой веранды, потому что Маша в теплой куртке и сапогах.

– Ладно, Краев, – голос у нее бесцветный, без каких-либо эмоций. Она покорно разворачивается и почти неслышно уходит в дом.

Я достаю следующую сигарету. Надо успокоить нервы и желание броситься за ней, чтобы утешить. Я давно перестал быть пацаном, что бегал за Комаровой по первому зову. Надо чаще себе об этом напоминать.