Мой лучший... Враг по договору

Глава 1. Предательство.

Он вернулся другим.

Только одно осталось прежним — его взгляд.

Фай стоял передо мной, глядя сверху вниз. Чёлка чуть падала на лоб, а карие глаза прожигали насквозь.

Лицо капитана Сторма не выражало ни тени радости.

Парадный мундир украшали заморские награды, значение которых понимали немногие. Тёмная ткань плотно облегала широкие плечи, и казалось, он стал ещё выше и шире, чем прежде.

Несмотря на торжественную обстановку, новый особняк и полный дом гостей, он был мрачнее грозовой тучи.

Он игнорировал попытки моего отца лебезить и лишь кривился, когда тому в очередной раз приходилось напоминать о своих сомнительных заслугах и некогда высоком положении.

— Помнится, пять лет назад вы отказали мне, губернатор, — холодно произнёс Фай, прерывая очередную попытку папеньки меня сосватать.

— Ну что вы, капитан, с тех пор много воды утекло. Теперь вы с Анжеликой можете объявить о помолвке. Зачем вам простушка Лидия? Ни состояния, ни рода. Вы давно переросли девочку. С нее нечего взять, кроме миловидного личика. Ни манер, ни выдержки.

Фай медленно покачал головой, и на переносице пролегла резкая складка.

— Затем, что существует такое понятие, как честь, губернатор. Но, полагаю, вам оно не знакомо, — холодно отрезал он и развернулся.

Лицо отца вытянулось, а я проводила спину бывшего друга долгим взглядом.

Это было унизительно.

Нет, это было убийственно унизительно.

— Я говорила тебе, отец, — прошептала я и тут же наткнулась на его взгляд, полный плохо скрываемой ярости.

— Если бы не твой дурацкий характер, мне бы не пришлось унижаться. Это ты не сумела удержать Патрика Свона в Атланте, — зло процедил он, уже выискивая глазами новую “добычу”.

О бегстве Патрика я не жалела ни минуты.

Знал бы отец, чего стоил мне каждый визит этого “завидного жениха”. Мистер Свон вовсе не собирался на мне жениться, зато все пять лет искусно водил папеньку за нос, втягивая его в сомнительные предприятия.

— Мне нужно на воздух, — прошептала я, чувствуя, как корсет безжалостно впивается в рёбра.

Перетянутое почти вдвое туже допустимого, это модное орудие пыток безжалостно выдавливало из груди последний глоток тяжёлого, пропахшего вином воздуха.

Отец лишь скривился и небрежно махнул рукой.

Получив отказ от того, кого еще утром называл “спасителем”, он решил заглушить неудачу новым унижением и направился к столу с картами.

Остатки серебра тяжёлым грузом оттягивали его карман, и в блеске глаз уже читалось твердое намерение исправить столь досадное недоразумение — и вслед за честью проститься ещё и с деньгами.

***

Летний воздух обжег легкие, не принося облегчения.

Наклонившись через поручень, я пыталась вдохнуть, но каждый раз лишь тихо сипела, чувствуя, как кружится голова.

— С ума сошла! — раздался приглушенный рык, и меня втянули обратно.

Холодные мужские руки сомкнулись на плечах, и в затуманенном предобморочной мглой сознании немного прояснилось.

— Ниже, — просипела я, отрывая его руку от плеча и прикладывая к груди.

Прохладная ладонь помогла прийти в себя и сделать вдох.

В глазах моего ночного спутника мелькнуло удивление, затем вспыхнула ярость, и он резко отстранился.

— Похоже, ты не сошла с ума, просто совсем утратила стыд, — криво усмехнулся.

Что ж, за последние годы я многое утратила, и скрывать это было бессмысленно.

— Уже давно, — не стала спорить я с бывшим другом. — Долги не способствуют ни гордости, ни достоинству.

Несмотря на напускную уверенность, щеки запылали. Только сейчас я осознала, что почти сама заставила мужчину коснуться моей груди.

Что бы сказала маменька, будь она здесь.

С груди вырвался короткий смешок, и я попыталась опереться на поручень. Однако пальцы скользнули мимо. Инстинктивно выставив руки вперёд, я тут же натолкнулась на твёрдую, как камень, грудь.

— Анжелика, ты пьяна, — прошептал Фай, сжимая меня в объятиях и всматриваясь в лицо.

Сумрак и задернутая штора скрывали посиневшие губы и то, как жадно я ловила воздух.

— Нечем дышать, — просипела я в расплывающееся лицо бывшего друга.

Фай сначала улыбнулся, затем наклонился ниже и приложил два пальца к моей шее. Под его холодным прикосновением пульс бился неровно и слишком быстро.

Я видела, как меняется лицо капитана. Тень понимания скользнула по его чертам, стягивая губы. Гнев на мгновение отступил, уступив место осознанию, но почти сразу вернулся — еще более жесткий и опасный.

— Опять заставила служанку перетянуть корсет, — рыкнул он, разворачивая меня спиной.

Да, это была одна из немногих привычек, оставшихся с юности.

Ею грешили все воспитанницы старых аристократических домов. Потому почти каждый бал заканчивался чьим-нибудь обмороком, и городу всегда находилось о чем посплетничать за утренним чаем.

Но, несмотря на все недостатки, было одно преимущество — мою талию в Атланте считали образцом утонченности.

Мгновение — холодные пальцы коснулись моей спины.

Первый вдох обжег легкие, и я словно заново родилась. Затем меня поставили на ноги, позволяя опереться на поручни.

— Этого недостаточно. Дальше второго узла я распустить не смогу, — недовольно процедил мужчина, дергая застёжки.

Росита нарочно завязывала узлы так, чтобы при движении нити не скользили и не ослабевали.

— Просто порви его. Всё равно я больше никогда это не надену, — прошептала я, впиваясь пальцами в холодный камень.

Сегодня меня стянули особенно туго.

Папенька собирался продать обузу подороже и позаботился, чтобы я выглядела как породистая кобыла. Он даже не постеснялся сказать это вслух.

С тех пор как кредиторы начали наседать, он окончательно позабыл о приличиях.

Сегодня был один из таких вечеров. Меня пытались продать, а я улыбалась и хлопала ресницами.