Мой любимый Драконыч.

Ксения. «…а бороду, наверное, макнул ты в купорос…»

А с самого утра следующего дня каждый из нас развил бурную деятельность. После того, как мы позавтракали в узком кругу в малой столовой в покоях у Игоря, мужчины разбежались, а я занялась благоустройством Щена. Перетащила его постельку, переноску, чистящую пирамидку, игрушки и миски к себе в комнаты. Щенок попил молочка, задрал хвостик торчком и начал нападать на мои ноги. Поиграла с ним, испытывая нежность и запоздалый страх. Он такой маленький! Чуть больше ладони. Как хорошо, что он не остался на улице. Он бы там не выжил один. Щенку я, наконец, надоела и он, подхватив игрушечную мышь, оттащил ее к себе в постельку и стал с рычанием отрывать ей уши. А я направилась в гостиную, где устроился травмированный мною бодигард. Он уже типа вылечился в каком-то окраинном столичном госпитале. О чем и поведал мне с озорной улыбкой. А потом все закрутилось в творческом хороводе. Ко мне пригласили Главного Королевского Шута, мужчину средних лет с умным, породистым лицом и ехидной улыбкой. Мы с ним чопорно познакомились, но уже через четверть часа вовсю спорили и переругивались. Шут был не согласен с моей главной концепцией - сделать из первоначальной страшилки фарс с песнями, танцами и ехидным подсмеиванием над женскими пороками.

- Для нас женщина - это цветок! Прекрасный и нежный. Даже если женщина делает что-то не так, ей надо это простить. Просто потому, что она женщина. Тем более что дракониц вообще почти в два раза меньше чем драконов. (Я мысленно улыбнулась во время этих слов. В основе снисходительного отношения к женским выкрутасам вполне такой не завуалированный практицизм). Публика будет шокирована вашей постановкой.

- Ну и ладно. Зато она познакомится с другим ракурсом. Это всегда интересно. И вообще, помогайте мне и критикуйте только в деталях. Главная линия останется неизменной.

- Миледи, я пришел к вам, чтобы помочь. Но я не смогу вам помочь, если мы не переделаем сюжет. Спектакль провалится, не смотря ни на что.

- Как вас зовут?

- Ээээ… Марош Лавир С'Тан, можно просто Марош.

- Марош. Вы же не будете отрицать, что не все леди белые голубки. Есть добрые, умные, верные, нежные. А есть злобные, глупые, вероломные. Пороки не зависят от пола. Так почему надо закрывать глаза на это?

- У нас не принято считать, что леди могут быть порочны. Небольшая ветреность, некоторое легкомыслие, не больше.

- А как же реализм в искусстве?

- Это что за зверь?

- Это направление в искусстве, которое ставит своей целью, как можно более правдиво показать действительность.

-У нас такого нет.

Уже есть, - ухмыльнулась я.

- Нас не поймут.

- Но задумаются.

- Нас закидают гнилыми фруктами.

- Не думаю, что король, или королева будет кидаться чем-нибудь, кроме цветов. И вообще, давайте вернемся к этому потом, когда в основном будет ясно, как все это смотрится на сцене. А пока ведите меня слушать ваших композиторов, закажем музыку, выберем поэта-песенника, потом будут нужны драматург, хореограф, постановщик, оркестр, дирижёр, артисты, маги, рабочие сцены, портные, гримеры… или все это маги делают… Короче, дел невпроворот. А спорить будем, когда что-то начнет вырисовываться.

Марош шутливо отдал мне честь.

И понеслось. Правда, выйти из комнат мне не позволили. Пару дней заставили сидеть взаперти, но композитор и режиссер с хореографом допущены ко мне были и мы с ними весьма плодотворно пообщались. Марош бегал, все организовывал и прибегал дважды в день ко мне с отчетом. А спустя три дня мы громили отданный нам малый тронный зал. Он нам подходил по размерам. Уже была сделана сцена. Два мага, отданных в мое полное распоряжение, рисовали на сцене иллюзии декораций. Четыре мастера строили каркас из металла и дерева для сцены знакомства с женами. Я позаимствовала идею из фильма Чикаго, там, где девушки танцуют и поют каждая в своем квадрате пространства. Вот и у нас внизу должен был грустно дергаться Синяя борода, а у него над головой в трех квадратах петь и танцевать его жены. Или наоборот, внизу жены, а вверху Борода. Я еще не решила. Надо будет посмотреть готовую сцену. В какой-то момент все разбежались. Композитор с песенниками стояли возле музыкантов, плотники, забив последний гвоздь, отдыхали в сторонке. Я забралась на сцену. Прошлась вдоль сделанных квадратов, представляя, как в них танцуют девушки. Еще придется давить на хореографа. Мне нужно будет показать в танце женскую агрессию, женскую самостоятельность, претенциозность. У Драконов нет таких движений. У них все сладенько, ножка о ножку бьет, ручки округлые, спинка изящно изогнута, головка элегантно наклонена. Позы, конечно очень красивые, но в них мало движения, а вместо агрессии томность барокко. Совсем не то, что нужно нам. Я стояла задумавшись. Балет и современную земную хореографию я любила и знала. Ну, знала так, как может знать ее зритель, который любит смотреть балет по телеку и время от времени ходит в театр. Но я не балерина, не хореограф. Как я покажу движения? Вообще самооценка у меня с каждым днем падает. Я не балерина, не хореограф, не певица, не драматург, не принцесса, не разведчик, не режиссер, не драконица и даже, епть, не жена, хотя бы понарошку. Пока я мысленно порола свое самолюбие, что-то мгновенно изменилось вокруг. Я не успела ничего понять, как мне кто-то дал пинка, а еще кто-то дернул магией, и я, пронесясь, как торпеда, через половину зала, врезалась в своего телохранителя. Бедный мужик. Вторично от меня пострадал. Вокруг кричали. Я, повернув голову, увидела опять радужный пузырь высшей защиты. Кто-то осторожно поднимал меня с поверженного мною бодигарда. Второй телохранитель, которого прикрепили ко мне сразу же после происшествия с первым. Осторожно подняв меня, просканировал напряженным взглядом.

- Принцесса, вы в порядке?

-Да-а-а…

Я огляделась. На сцене толпились люди, поднимая упавшую тяжелую конструкцию, кто-то орал, визжала какая-то женщина, поднимался с пола сбитый мною бодигард, второй, тот что поднял меня, с кем-то разговаривал по артефакту связи. Почти сразу же в зале возник черный портал из которого выбежал Игорь и Нэлий. Я повернула голову и увидела, как со сцены осторожно на руках спускают кого-то окровавленного. Я ошарашенно обернулась к своему телохранителю,- Это что? Опять я уронила?