Мой любимый хулиган

45. Гениально

Роман

Замечательно!

Кидаю телефон на стол под удивленный взгляд матери.

Сирена меня заблокировала. Теперь даже строчку написать ей не могу.

Бесит!

Какого черта выделывается?!

Почему не может выслушать нормально?!

— Рома, — мама ставит передо мной чашку с чаем, который пахнет мятой.

На самом деле там много всяких трав намешано. Мама любит такой. Заварник даже специальный. Кто-то из подружек подарил. На нем непонятные китайские символы. Пузатый такой. Черный. Символика белая.

— Что с тобой происходит? — садится рядом, пододвигает тарелку с десертом.

Пропитанный сиропом черемуховый корж, слой нежного белого крема. Один вид вызывает обильное выделение слюны. Все, как надо. С сахарозаменителем. Знает, что я поддерживаю форму, да и она не так давно перешла на правильное питание. Активно худеет. Щеки уже сдулись. Скулы заострились. После развода с отцом, будто помолодела.

— Ничего, — брякаю десертной ложкой по тарелке.

Совсем не культурно. Жаль, отца рядом нет. Перекосило бы от проявления «воспитанности».

— Не ври мне, — мама ухмыляется. — Никогда просто так ко мне не приезжаешь. Только если что-то тебя тревожит.

— Мне уехать? — скриплю зубами.

Ложка зависает в воздухе на половине пути.

— Перестань, — отбивает мою нападку спокойно, пьет чай. — Лучше расскажи, почему такой напряженный. Отец опять вас стращает?

Хмыкаю. Батя не перестает диктовать свои условия, но сейчас он меня меньше всего волнует.

— Все, как всегда. Ничего нового. Привез свою ненаглядную вместе с дитятком.

Кивает. На лице ни одной эмоции. Наверное, ее уже отпустило.

— Как Мирон?

Смотрит в чашку с чаем. Губы едва заметно вздрагивают.

О как!

Любимчик тут пролетел.

— Нормально, а ты разве не в курсе?

— Нет, — пожимает плечами. — Мы последний раз плохо поговорили. Не поняли друг друга.

Ну да. С Мироном, как и с отцом, бесполезно вести беседы. Проще со скалы прыгнуть, да сразу об камень головой.

— Он в своей квартире теперь, ремонт делает, обустраивается. Я с ним мало контактирую, мам.

С Тимохой совсем все плохо, но язык не поворачивается озвучить.

Молча лопаем десерт. Черемуховый. Просто отпад!

Вкусный очень. С детства люблю. Только тогда нам его бабка пекла. Жирнючий. Из натуральных продуктов.

Вот ты бы таким Лену угостить. Ей бы понравилось. Уверен.

— До Тимофея не дозвониться. Что у него там в школе? Такое ощущение, что не школа, а зона какая-то, — жалуется, убирая со стола. — Меня не пустили в прошлые выходные, когда хотела его проведать.

С кухни перемещаемся в гостиную. Квартира у мамы в центре. Просторная трехкомнатная. Спальня пустует. Сегодня планирую остаться здесь, и плевать, что скажет предок.

Мама садится на диван. По привычке падаю на спину, кладу голову ей на колени, пялюсь в потолок.

У нее светло и уютно. Мебель не вычурная. Простая.

Мне здесь хорошо, как никогда.

Мама водит по моим волосам пальцами, будто успокаивает.

И да, мне это надо.

— Мне девчонка понравилась, — выдаю признание.

Ведь правда. Нравится мне Потапова. Губы ее, глаза… и характер вредный.

— Мне радоваться или печалиться?

Вздыхаю.

Сам не знаю.

— Она меня ненавидит.

Теперь.

И как исправить ситуацию, не представляю.

— За что? — искренне удивляется.

Раньше бы шутканул, а тут злюсь.

— За то, что я не делал.

Почти.

Поймали не в тот момент и сыграли против меня.

Не убивать же Кротовскую за ее выходку?

Еще бы я девчонок не бил, хотя очень хочется Ингу придушить…

Даже кулаки сжимаются на рефлексах.

Мама тяжело вздыхает.

— Объясни.

— Пробовал.

— И?

— Не слушает.

— Ещё попробуй.

— Мхм, — хмурюсь.

Сколько еще пробовать? А если опять накосячу?

Поцелуй ей не зашел. Вот мне, да. Зашел. Хочу повтора.

Но повторения не намечается…

Если только я не достучусь до Потаповой.

И как это сделать?

Осеняет внезапно. Есть идея, как пробить броню Сирены.

С улыбкой закрываю глаза.

Гениально, мам.