Мой любимый канцлер

Глава 7

Александра Войтер

Я сомневалась на счет того, можно ли открывать правду Алексу или нет. С Ларсеном было проще, он, пусть и поверхностно, был знаком с моим даром, тут даже вопроса не стояло. Лангер бы не отправил ко мне того, на кого нельзя положиться и кому нельзя довериться.

Морган же являлся не только не посвященным в тему пси-полей, но еще оказался эмоционально не устойчивым. Я видела, как переворачивается его мир, но рассказать ему обо всем мне казалось логичным ходом.

Но теперь моя вера в нужность этого шага пошатнулась от того, как отреагировал парень. Его эмоции представляли собой коктейль из страха, неприязни и нелепой надежды на то, что я пошутила. Странный, разве я хоть раз при нем шутила? А еще вина… И недовольство. И как он справляется с таким количеством эмоций? И справляется ли?

Шатл опустился на потрескавшуюся бетонную площадку с легким ударом, который почувствовали и ноги, и спина. Видимо, его повредили сильнее, чем сказал Ларсен.

– Кормовые антиграверы отказали, – поднялся с кресла мой охранник, подтверждая мои подозрения. Он выключил систему и, открыв с рывка люк, первый вышел наружу. При этом мужчина достал фазер. – Никогда не знаешь, что тебя ждет.

– Какие правильные слова! – раздалось снаружи, и оружие Ларсена рассыпалось, пронзенное лазерным лучем. Как хорошо, что защиту с шатла не сняли. – Выходите по одному.

– Какая теплая встреча, Банни, – процедил Джеймс. – Не выходи, взлетай! – прошептал он мне.

– Конечно, и куда я одна полечу? Разве не рациональнее посмотреть, кто нас ждет? Ты же не ожидал подобной встречи?

– Хватит болтать! – крикнул нетерпеливый встречающий… Но это был голос, просто голос и ничего за ним. Я заинтересовалась и выглянула наружу. – Ой, да ты еще и девицу притащил! Выходи милая, тебя я точно не обижу, тебе, возможно, даже понравится!

Я и вышла, рассматривая невысокого рыжеволосого мужчину. Он стоял с штурмовым бластером наперевес, в драных джинсах, местами заляпанных маслом и растянутой толстовке. Вот только в пси-поле на его месте не было ровным счетом ничего. А вот дройдики, покатывающиеся взад вперед рядом с ним, оказались вполне настоящими.

– Он – голограмма, они – реальны, – прокомментировала я. – Здравствуйте. Мы так и будем стоять на пороге?

– Проходите, – у изображения пропал бластер, а оно само двинулось в сторону достаточно обшарпанного здания. Дройдики подкатились к нам и весьма недружелюбно подтолкнули Ларсена и Джеймса.

Меня они проигнорировали, но оставаться у шатла не было смысла, и я сама пошла за спутниками. Огромные ворота перед нами никак не отреагировали на приближение, голограмма развеялась ровно перед ними, а дройдики прыснули в стороны. Скрипнула, открываясь, небольшая дверца сбоку ворот. Она оказалась замаскированной под лист металла, которым местами было обшито здание, и я бы ни за что ее не заметила. Джеймс зашел первый, отодвинув Ларсена в сторону.

– Какая разница, Ас, ты все равно без оружия, – пожал он плечами. Я чувствовала его страх и злость, и испытывала странное удовлетворение от того, что направлены они были не на меня.

Внутри нас ждал небольшой холл, освещенный ленточными светильниками. Они заворачивали куда-то вверх и направо, повторяя движения лестницы. За спиной резко лопнула дверь, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Ларсен взял меня за руку, и только после этого последовал за Морганом. А спустя пару-тройку десятков ступенек мы оказались в залитой солнечным светом гостиной с десятком дверей, книжными шкафами между ними, несколькими креслами с диваном и журнальным столиком, к которому подъехал минипомощник. Дроид быстро выгрузил из себя несколько бокалов и банок, а потом укатился в одну из дверей, нырнув в отверстие в нижней части. Такие раньше для собак и кошек делали.

На диване сидел тот самый парень, вернее молодой мужчина, чью голограмму мы видели на улице. Одет он оказался более опрятно, чем изображение, да и, в общем, вид был не такой разбойнический. В его руках я увидела странного вида планшет, в котором он увлеченно что-то тыкал, читал и хмурился. Из сумбурных же мыслей странного друга Джеймса выловить удалось только одно – он читал про меня.

А потом он поднял глаза, и я увидела в его мыслях изображение мужчины, с которым он имел весьма отдаленное сходство. Тот был старше, имел нос с горбинкой, лицо поуже, другую форму подбородка, скулы… Но взгляд, его не изменить. И я знала этого человека. Нет, не близко, но он когда-то работал на одном из наших предприятий. Лет десять назад. Там эксперимент пошел не по плану, и погибло несколько человек, дело хотели замять, а вот он был против, угрожал сделать достоянием общественности. А потом пропал. Я не интересовалась этим вопросом – во время происшествия была еще маленькой. Но это тогда, а вот сейчас мне стало любопытно. Что же там случилось, почему ему было так важно донести новость до людей, почему он этого не сделал и почему прячется.

– Мисс Войтер в моем доме… Неожиданно. Что же ты, Джеймс, не предупреждаешь о таких гостях? – мужчина с лицом молодого парня встал, я не чувствовала от него опасности, поэтому отправила Ларсену успокоительную волну. Охранник повернулся ко мне и понимающе кивнул. – Вы уже вероятно поняли, кто я?

– Да, мистер Кауфман. И я бы с радостью узнала бы подробности того случая…

– Вы были слишком юны тогда, мисс Войтер… А сейчас, – он замер, боясь даже вслух произносить свои подозрения. Только мне это не было важным.

– Я никому не раскрою ваш секрет… И ни в коем случае не доложу о вашем месторасположении и том, что виделась с вами.

– Кауфман? Вы о чем? – Джеймс злился. Его выбесило и то, как нас встретили, и то, что он не понимал, о чем идет речь. – Что за дела, Фанни Банни?

– Ты притащил в мой дом наследницу клана Войтер, Стар. Самого сильного псионика на Земле. Впрочем, вряд ли и в колониях найдется сильнее. И если тебя твой дед хочет видеть живым и относительно здоровым, то вот на счет нее в приказе стоит одно – стрелять на поражение. С ее родителями все интереснее… Они ищут ее, мистера Мейершульца и Лангера. Предполагаю, последний, так или иначе, свяжется с вами, мисс Войтер. Он неплохой мужик, с определенными принципами, через которые даже под страхом смерти не переступит.