Мой любимый лучший друг

28

Проснулась с невероятным чувством жажды и полным непониманием, сколько времени провела в забытьи. Осмотрелась: в комнате я одна. За окном - темно, наверное, Мишка и Денис Петрович уже давно спят. Щупаю лоб, кажется, температура спала. Можно выбираться из берлоги. Топаю босыми ногами в сторону кухни, когда различаю приглушенные голоса. Знаю, что подслушивать плохо, но все равно замираю прямо перед дверью.

- Ты должен был рассказать мне, Мишка, сразу как только Катин отчим поставил все эти условия.

- И что бы ты сделал, пап?

- Мы бы сразу забрали ее к себе. Я бы нашел слова, уговорил Лену, и эти три года наша девочка прожила бы счастливее...

Горечь, которой был наполнен голос Дениса Петровича, заставил меня снова выпустить позорные слезы.

- Я дурак, думал, что делаю лучше для нее, – Мишка звучал отчаянно. И отец, и сын переживали за меня, и осознание этого пульсировало в голове.

- Ты был ребенком, который и сам не так давно потерял мать. Никто не виноват, что ваша жизнь сложилась таким паршивым образом, просто...Катя такая измученная, худая, поникшая, больно за этим наблюдать.

На несколько секунд в комнате повисла тишина, я уже собиралась подать признаки жизни. Но откровения продолжали литься.

- Правда копил на ее обучение?

- Да, могу обеспечить уже 4 семестра, на вторую половину тоже заработаю. Я вообще, пап, все для нее сделаю.

- Мужик, – слышу, что Денис Петрович улыбается. – Я и раньше замечал, что у тебя к Катюше чувства, но теперь не сомневаюсь.

- Я люблю ее, пап, так сильно, что самому страшно. И если потребуется, готов до конца дней быть лучшим другом.

Я, кажется, перестаю дышать. Могла ли я надеяться, что Мишка чувствует то же самое? Очевидно, что в последние несколько лет жизнь научила меня не верить в хорошее.

- А может стоит о чувствах сказать? Вы достаточно молчали, Мишань.

- Скажу, когда буду уверен.

- В чем же тебе уверенности не хватает?

- В том, что Катя чувствует что-то подобное...

- Мишаааа, – Денис Петрович рассмеялся, так по-доброму. – Ты такой еще маленький у меня на самом деле.

- Ну что ты начинаешь, пап, – Мишка злится. Конечно, ему уже 18, он водит крутую тачку и снимает контент для брендов. А его маленьким называют!

- Ты не видишь очевидного, дорогой.

- Ты о чем?

- Ну нет, так не интересно, сам разбирайся, раз взрослый.

И мужчина снова заливается смехом. Я решаю, что это самый выгодный момент обозначить свое присутствие. Всеми силами стараюсь унять бешеный ритм сердца и принять максимально равнодушный вид.

- Ты зачем встала? – Мишка сразу же срывается с места, щупает мой лоб, словно это у него годы стажа в медицине.

- Плохо? Болит что-то? – Денис Петрович от сына не отстает, кажется, даже градусник из кармана достает.

- Меня всего лишь жажда замучила, а вы уже снова паникуете, – улыбаюсь, чтобы успокоить мою волнующуюся группу поддержки.

- Точно? – Мишка внимательно разглядывает меня, а Денис Петрович уже подает стакан с водой.

- Точно, точно, – едва сдерживаюсь от порыва обнять друга. Улыбаюсь. Наверное, впервые за последние годы чувствую себя счастливой.

Мишка кивает, сосредоточен и серьезен. Следит даже за тем, как я пью. И добивается моей острой реакции – вода попадает не в то горло.

- Черт, Катя, – я начинаю кашлять как сумасшедшая, а парень стучит по спине. – Надо быть аккуратнее.

Денис Петрович, наблюдая за нами, снова начинает смеяться.

- Вы тут сами заканчивайте, а я спать. Мишка, ты на дежурстве, если снова поднимется температура, зовите.

Минуту спустя мы остаемся одни. Друг все также держит меня в объятиях, сменив удары по спине на поглаживания. Решаюсь на самый отважный свой поступок в жизни, потому что сил молчать у меня больше нет. Разворачиваюсь к парню лицом, прячу голову на груди, дополнительно прикрывая лицо руками.

- Я тебя тоже люблю, – шепчу.

Мишка сначала замирает, даже дыхание задерживает, а потом отходит на шаг. Убирает руки, которыми я в панике закрываю глаза. Его прикосновения холодные, отрезвляющие.

- Повтори, – голос срывается. – Пожалуйста.

- Я тебя тоже люблю, – смотрю ему прямо в глаза. Счастливая улыбка расплывается на лице друга.

- Я сейчас рехнусь от счастья, Катя, – Мишка прижимается лбом к моему. – Я столько раз представлял этот разговор, но все равно оказался не готов.

Он прижимает меня к себе так крепко, что на секунду мне кажется, что я слышу треск своих костей.

- Я люблю тебя, Катя, Владивосток отменяется, вообще любой побег отменяется, поняла? Ты теперь от меня никуда не денешься.

Счастливо смеюсь и целую парня в щечку, вырвавшись из крепкого захвата.

- Если уж и бежать, то вместе, – улыбаюсь я.

Мишка снова обнимает меня, поднимает над полом и кружит, улыбается довольно и счастливо. Верю, мы поможем друг другу восполнить недостаток любви, который остался нам после потери двух самых близких людей.