Мой любимый лучший друг

31

В пятницу Мишка сообщает, что забронировал домик в лесу на все выходные. Мы отправляемся в его любимое место, чтобы, цитата, еще немного подышать спокойствием и умиротворением. Денис Петрович просит только об одном – не переохлаждаться. Ведь после моей нервной встряски организму будет достаточно немного, чтобы я снова слегла, но уже с более серьезными последствиями.

Мы действительно оказываемся в лесной сказке: окруженный соснами маленький домик с панорамными окнами заставляет мое сердце трепетать от восторга.

- Вау, – шепчу пораженно.

- Знал, что ты оценишь.

- Тут никого кроме нас не будет?

- Возможно, лисица забежит в гости, – Мишка смеется, наблюдая за мной. – И связи тут тоже нет.

- Идеально...

А потом события закручиваются в одну теплую, светлую и нежную ленту – мы готовим пасту, болтаем без умолку и смеемся, смотрим на проекторе фотки Мишки из различных экспедиций. Он рассказывает трогательные, опасные, смешные истории, от которых в его глазах зажигается огонек. Показывает видеоролики с потрясающей природой Урала, а потом путешествуем и за его пределы. Мишка побывал уже и на Камчатке, и в Териберке, и даже во Владивостоке. Горы, моря, проливы, маяки, степи – он видел столько прекрасного! И в каждой истории неизменно повторял: я тебя туда обязательно отвезу. Отвезет, я верю.

Вечером нам становится жизненно необходимо полакомиться чем-то сладким, поэтому мы снова отправляемся на кухню. Собираю волосы в пучок, вспоминаю все тонкости кулинарного дела, которыми делилась Мишкина мама. Тепло улыбаюсь этим беззаботным дням. И замешиваю тесто для булочек с маком. Так увлекаюсь процессом, что не сразу слышу звук затвора камеры. Мишка достал фотоаппарат и снимает меня.

- Что ты делаешь? – улыбаюсь и строю смешную рожицу.

- Ты такая красивая, я не удержался, – Мишка снова щелкает затвором. – Иногда думаю, что хотел бы начать фотографировать раньше. И вот также снимать маму, пока она создавала кулинарные шедевры. У меня было бы так много воспоминаний...

Откладываю тесто, чтобы оно отдохнуло и поднялось, вытираю руки и подходу к парню.

- Все тут, – прикладываю руку в его сердцу. – Папа совсем не любил фотографироваться, даже семейных портретов у нас по пальцам пересчитать. Но вот я закрываю глаза, и память рисует мне любимое лицо. До каждой морщинки. До каждого седого волоса. А тетю Таню вспоминаю сразу, как только захожу на кухню. Она мне будто подсказывает, что и как правильно делать, направляет, вдохновляет.

Мишка резко притягивает меня к себе.

- Прости, что меня не было рядом все это время.

- Мы ведь уже обсуждали, – жмусь ближе. – Решили забыть, словно не было ничего.

- Ооо, – из его груди вырывается полный горечи стон. – И за что только ты меня любишь, Катя, я же болван.

- Самый любимый болван на свете, – хихикаю я. – Мне надо закончить с булочками, отпустишь?

Мишка кивает и устраивается рядом, облокотившись на столешницу.

- Не буду мешать?

- Нет, – улыбаюсь и нарочно пачкаю его нос в муке.

Еще спустя час мы уплетаем булочки с теплым молоком. Уже смотрим кадры моей импровизированной фотосессии, я даже ловлю себя на мысли, что выгляжу красиво. Не зря говорят, что лучший взгляд на себя со стороны – это взгляд любимых глаз.

- Тебе надо еще булочку съесть, - строго звучит голос Мишки.

- Я уже наелась!

- Двумя? – Мишка подозрительно прищуривается. – Мы тебя с папой будем откармливать, отвертеться не получится. Снова вводим привычку завтракать. Ужинать. Исключаем слово «диета».

Улыбаюсь и делю протянутую булочку на две равные части.

- Толстеть мы будем вместе, а то как потом я должна подняться на все те вершины, что ты мне обещал?

- Ладно, – Мишка принимает свою половину. А потом радостно точит еще 2 штуки. Зверский аппетит.

Душевные разговоры заканчиваются ближе к четырем утра. Глаза закрываются, и я не могу уже это контролировать. Засыпаем в обнимку.