Мой любимый лучший друг

37

«Твоя мама в больнице.»

Это сообщение от Насти я получаю, когда мы ждем какао в любимой кофейне Мишки. Замираю. Вижу, что подруга продолжает печатать.

«Она упала возле подъезда, госпитализировали.»

И еще одно сообщение. У Насти привычка – писать короткими предложениями.

«Твой отчим в командировке, не может приехать.»

«Вот моя мама и отправила меня к тебе.»

«Хотя твоя и просила не беспокоить тебя.»

Просила не беспокоить. Словно я чужой человек...

«Если сможешь приехать сегодня, то моя мама дождется и проведет в палату.»

«Приедешь?»

Гипнотизирую телефон взглядом.

- Катя, что стряслось? – Мишка заметил, наверное, мое смятение. – Ты побледнела, что такое, малышка?

- Мама в больнице, а отчим, он уехал, а мама же совсем одна теперь, к ней некому приехать! А вдруг нужна одежда, щетка зубная, наверное, а вдруг требуются какие-то лекарства.

- Так, спокойно, – Мишка поставил два стакана с напитками на столик. – Кто тебе сообщил?

- Настя. Ее мама гинеколог, видимо, как раз была ее смена в больнице, потому что... Боже, надеюсь, малыш не пострадал.

- Катя, давай не будем паниковать на ровном месте. Мы ничего не знаем, поедем, поговорим с врачом, разберемся. Привезем тете Лене все, что нужно. Хорошо?

Парень уже крепко сжимает обе мои руки и внимательно смотрит в глаза.

- Да, – выдыхаю.

- Пойдем.

Добраться до больницы получается за 40 минут. Снег сделал свое дело – в городе коллапс. Теперь обстановка на улице не кажется мне красивой, да и флер волшебства пропал. В голове только стучит волнение, отчаянно напоминая о том, что единственный родной по крови человек сейчас в опасности. Мишка крепко держит меня за плечи и, наверное, даже не представляет, насколько сильно мне помогает. Вера Николаевна, мама Насти, встречает нас у регистратуры и провожает в палату. Идем в напряженной тишине, я не нахожу смелости хоть что-то спросить.

Перед входом в палату Мишка останавливается. Киваю и мысленно снова благодарю его за чуткость.

- Катя? – мама слишком удивляется моему появлению. Отмечаю, какая она бледная и уставшая.

- Привет, – в нерешительности замираю у двери. – Как ты? Как малыш?

- Все хорошо, не волнуйся, малыш тоже не пострадал. Так скользко, оступилась прямо на крыльце, растяпа. Живот заболел, и я испугалась, вызвала скорую.

- Тебе что-то нужно? Пижама, щетка, книга.

- Если тебе не сложно, – мама опускает глаза. – Саша уехал на пару дней, я ему еще даже не рассказала...

- Хорошо, я все привезу, – разворачиваюсь, чтобы как можно скорее отправиться за вещами.

- Катя, – мама останавливает меня тихим окликом, почти шепотом.

- М?

- И зарядку для телефона, пожалуйста, она на моей тумбе, около кровати.

Киваю и выхожу из палаты. Сразу же попадаю в теплые объятия Мишки.

- Я поговорил с доктором, причин для беспокойства нет. Как там было, – парень сосредоточено вспоминает, – тонус матки минимальный, ребенку ничего не угрожает. У тети Лены пара ушибов.

- Спасибо, – прижимаюсь ближе. – Съездим за мамиными вещами?

- Спрашиваешь еще.

К девяти вечера мы уже выходим из больницы. Вещи доставлены, пакет с фруктами и вкусняшками тоже. Когда вернулись, мама первым делом схватил зарядку и подключила телефон. Вздыхала и причитала, что пару часов была без связи и заставила Сашу волноваться. Про меня она ничего не спросила, так была сосредоточена на любимом муже. Как только разрядившийся телефон подал признаки жизни, сразу же начала звонить. Принялась извиняться. Просила прощения за то, что упала и подставила под угрозу малыша, за то, что была без связи, за то, что подкинула столько причин для волнений. Я не смогла это слушать, тихо вышла из палаты, устало привалившись к стене. Мишка болтал по телефону у окна, не сразу меня заметив. А я боролась со слезами: мама стала совсем другим, чужим человеком. Я не узнавала ее. И от этого было чертовски горько.