Мой любимый лучший друг

56

На парковке больницы Денис Петрович не медлил: быстро сунул ключи от машины в руки Мишки и поспешил в операционную. Я же пыталась дозвониться до Степана Алексеевича, но он не отвечал. В отчаянии решилась даже на звонок маме, но и она меня игнорировала. Стукнула рукой о дверь машина от досады.

- Так, спокойно, давай зайдем внутрь, попробуем что-то узнать, – Мишка обхватил мою ладонь. – Ты продрогла, заболеть еще не хватало. А взрослые перезвонят сразу, как только...

Мишка даже договорить не успел, потому что мой телефон оповестил о входящем звонке. Варнавский старший, собственной персоной.

- Катя, добрый вечер, что стряслось?

- Леша попал в аварию.

- Твою..., – мужчина кашлянул, чтобы проглотить ругательство. – Где он? В больнице? В сознании?

- Сороковая городская, больше подробностей не знаю, мы только приехали.

- Я буду через 30 минут. Если что-то узнаешь, дай знать.

Мужчина отключился, а я от бессилия крепче вцепилась в руку Мишки чуть выше локтя.

Больница встретила суетой и противным запахом крови. Не знаю, придумывала я это или правда в воздухе это было. Мишка уверенно зашагал к регистратуре, заметив кого-то из знакомых.

- Светлана Анатольевна! Добрый вечер!

- Мишка, привет, – она внимательно осматривала меня.

- Это Катя, моя девушка.

- Здравствуй, Катюша, – кивнула в ответ, потому что способна была только на такой простой жест.

- У нас одноклассник попал в аварию...

- Боюсь, ребята, он не один.

- Что? – в изумлении вытаращиваю глаза на женщину.

- В машине было трое, особенно сильно пострадал, – женщина берет какие-то бумаги и читает, – Глеб Самсонов. Его травмы серьезнее остальных. Максим Даров и Алексей Варнавский отделались ушибами и ссадинами.

- А Глеб? – мой голос дрожал. Да, этот парень мучил меня вместе со всеми одноклассниками несколько месяцев. Но я никогда даже в мыслях не желала ему плохого.

- Все непросто, – женщина грустно вздохнула. – Надеюсь, Денис Петрович сможет сотворить чудо.

- Черт, – Мишка с шумом выдохнул, закидывая руки за голову.

А Варнавский старший между тем снова мне звонил.

- Катя, – голос дрогнул, потому что сейчас он не мог ничего контролировать. – В регистратуре не берут трубки, что-то удалось выяснить?

- Их было трое в машине, больше всего досталось Глебу.

- Самсонову? – кивнула, словно мужчина мог меня видеть. - А Леша?

- Отделался ушибами. Я его еще не видела.

- Что с Глебом? – мужчина выдохнул, но за друга сына, кажется, переживал не меньше. Или за центрового команды, которая должна была доказать, какой его сын крутой баскетболист.

- Идет операция.

- Я скоро буду.

Мужчина отключился, а я окинула Мишку беспомощным взглядом.

- Давай присядем, мне не хорошо.

Уже через секунду мы заняли железные скамейки в коридоре. И ждали. Я не шелохнулась, даже когда Варнавский старший, запыхавшись, появился около нас. И даже когда Леша и Макс, перебинтованные и заклеенные пластырем, присели на противоположную скамейку. Я лишь гипнотизировала дверь операционного блока и ждала Дениса Петровича. Что он непременно скажет, как все хорошо прошло, что Глебу повезло, нужно только немного подождать. Но мужчина не выходил, а красная табличка «идет операция» все не гасла.

- Сколько уже прошло времени? – спросила я у Мишки.

- Два часа.

- Как думаешь, Глеб, он...

-Я не знаю, Катюш, хотел бы ответить на твой вопрос, но не могу врать. Знаю только, что папа сделает все возможное.

От разговора нас отвлек истошный женский крик – мама Глеба держала Лешу за грудки и, кажется, в отчаянье хотела вытрясти из него душу. Она причитала, проклинала, обвиняла, а потом обмякла в руках парня и зарыдала. Тетя Марина, так мы все ее называли с первого класса. Она владела маленькой кофейней, в которой часто угощала нас сладостями или позволяла прятаться от дождя и мороза. Стильная, красивая, волевая женщина, которая одна поднимала сына. Отец Глеба погиб в автомобильной аварии за месяц до рождения сына. Больше замуж она не вышла, посвятив всю жизнь своему единственному и самому любимому ребенку. Мне было трудно предположить, насколько страшно ей сейчас было.

Мы услышали звук открывающейся двери и синхронно повернули головы. Денис Петрович вытирал лицо защитной маской и двигался в нашу сторону. Его лицо не выражало ничего, кроме смертельной усталости. Я сжалась и вцепилась в ладонь Мишки ногтями. Внутренне мне казалось, что мужчина идет, чтобы озвучить приговор. Врач-спасатель и врач-палач – какая тонкая грань между этими ролями.