Мой любимый лучший друг

69

Мишка шарахнул дверью квартиры так, что я подпрыгнула. Пять минут назад почти на ножах спорили на тему уголовного дела против Леши. Последнее, что бросил мне парень в пылу гнева: «Решай сама, ты же самостоятельная».

Мишка ушел, оставив горький привкус разочарования. В себе самой.

- Катя, Мишка остынет, дай ему немного времени, – Денис Петрович приобнял меня за плечи.

На удивление, он быстро согласился с моим решением. Даже выдохнул. Словно и сам сомневался, стоит ли идти до конца. А когда стал помогать мне отстаивать эту позицию, Мишка совсем потерял контроль.

Домой ночевать он так и не вернулся. Я накручивала круги по комнате, собирая самые ужасные мысли в голове. Звонила, писала, но все было бесполезно. В отличии от Мишки я не имела роскоши видеть его геолокацию.

Как только утром открылась входная дверь, я затаилась в комнате. Позорно испугалась выйти на контакт. Зато Денис Петрович не ждал удачного момента, не стеснялся, строгим голосом пригласив своего сына на кухню. Обсуждали за закрытой дверью. Потом я услышала неторопливые шаги, которые замерли возле моей комнаты на несколько мгновений. Тяжелый вздох. И шаги отдалились.

Мишка обиделся и даже не решился зайти. Я снова доказала ему, что поклонница диалога сыграла в одного. Собралась за 15 минут, замазала синяки под глазами и ссадину на щеке консилером. В школу вышла без завтрака, от предложения Дениса Петровича подбросить тоже отказалась. Мужчина лишь грустно улыбнулся и кивнул.

Мне необходимо было пройтись и подумать. Побыть наедине с мыслями, которые словно пчелы, за ночь ни разу так и не успокоились. Вздрогнула, когда уже во дворе поняла, что путь до школы лежит через ту самую арку. Воспоминания накатили за секунду: сердце забилось быстрее, техника дыхания при стрессе от невролога не помогала. Черт.

- Я отвезу, – теплая ладонь обхватила мои пальцы, резко потянув в противоположную сторону. Мишка. Серьезный, грозный, обиженный. Всем видом показывал, что на мирный разговор не настроен. Но бросить не смог.

Уже в машине он поставил печку на максимальные обороты, потому что я продолжала дрожать от накативших волной воспоминаний.

- Миш...

- Я не готов это обсуждать, – раздраженно отрезал парень.

Кивнула. Отвернулась к окну, чтобы спрятать слезы. Весь путь до школы мы проделали в тишине. Точно также прошел и учебный день: Мишка сидел рядом, но отмалчивался. Даже не смотрел в мою сторону, а когда я отказалась от обеда, уговаривать не стал. Только принес потом кофе и булочку.

После уроков я спешила на факультатив по английскому, Марина Владимировна уловила мое настроение за пару минут. Да и по школе уже ходили разговоры про Лешу: одноклассники и учителя обсуждали его резкий перевод на домашнее обучение прямо накануне экзаменов.

- Что произошло между вами? – учительница закрыла учебник и отложила его в сторону.

- Я снова все испортила, – тихо всхлипнула. – Я умею только портить!

Марина Владимировна крепко обняла меня и потребовала объяснений. Не скрыла ничего. Даже про разговор со Степаном Алексеевичем рассказала подробно. Девушка долго молчала, а потом решила высказаться.

- Ты слишком добра, Катюша, не смотря ни на что. Но на твоем месте я бы поступила точно также, не смогла бы взять на себя ответственность за испорченную жизнь.

- Мишка кричал, что Леша себе все сам испортил, а я его поощряю.

- Все так, – Марина Владимировна грустно улыбнулась.

Я разочарованно покачала головой.

- Но вам придется научиться принимать правду друг друга. Семья, отношения – это ведь не только кольцо на пальце. Это намного больше.

Мы замолчали на несколько минут, погрузившись каждая в свои мысли.

- Хочешь, я поговорю с Мишкой?

- Не стоит, Мишка и с отцом разругался, когда тот принял мою сторону. Все в штыки. Мы сами это как-то решим.

Но я сама пока в это не верила. Внутренний голос верещал, что пора вернуться к уже готовому плану: собрать вещички и сбежать во Владивосток первым поездом. Заглушала его как могла. И давала нам всем время, как Денис Петрович и просил.

В молчанку в итоге мы играли долгую неделю. Мишка отвозил меня в школу, также заботливо кормил обедом, забирал домой по вечерам после репетиторов и встреч. Но не обнимал, не прикасался. И совсем не говорил. Между нами что-то сломалось, и это ранило мое сердце. Мои попытки поговорить Мишка отметал со словами: «Я не готов обсуждать».

Не знаю, сколько бы это все продолжалось, если бы однажды вечером, как гром среди первомайского неба, в квартире не прозвучал голос Дениса Петровича.

- Катя, милая, нам нужно поехать, твоя мама в больнице.