Мой любимый Орангутан

Глава 8

Иван

Она напоминала и мелкую собачонку, и раненую птичку, и вообще вызывала много противоречивых ассоциаций. Раздражала, бесила даже, но в то же время вызывала в груди какое-то жжение, похожее на умиление.

Будто я хозяин, а она мой питомец. Ну, можно пожурить и потрепать за ушами, но оттого, что ты будешь воздух сотрясать, ничего не изменится. Так животные заглядывают тебе преданно в глаза, и тут же делают пакость. Я знаю: у меня в детстве и юности кого только ни побывало в доме. И кошки, и собаки, и черепахи, и попугаи…

Мама мечтала стать ветеринаром, но у неё не срослось: вместо учёбы в институте она родила меня. Без отца.

В чём-то наши судьбы с Яном были похожи. Не могу сказать, что мне повезло меньше, но дворовые университеты я прошёл покруче, и это то, чем не всегда можно гордиться.

Мама поначалу подрабатывала, где придётся, а позже осела в зоомагазине. Позже, когда я уже встал на ноги, заставил её закончить институт.

– Вот ещё, – пугалась она и прижимала ладони к пылающим щекам. – Будут надо мной смеяться. Тётенька пришла учиться. Поздно уже, наверное…

– Никогда не поздно осуществить мечту, – твёрдо заявил ей я и за руку отвёл подавать документы.

Сейчас мама замужем. Работает в зооклинике отчима. Родила одного за другим вначале брата, а потом сестрёнку.

– Вот, итить, как бывает, – крякал дед и крутил худой шеей.

Он у нас суровый, немногословный. На орехи мне постоянно выписывал, пока я из одной крайности в другую шарахался.

– Видать в отца, шалапутный, – вправлял он мозги то ладонью, а то и ремнём. – Дочь у нас не такая. Нет бы в неё пошёл, ирод.

Бабушка старалась держать нейтралитет. Это она, а не дедовы крайние меры, вывела меня «в люди», за что я ей безмерно благодарен сейчас. Это она разглядела во мне всё то хорошее, что пряталось до поры до времени, вытянула наружу и исподволь сыграла знаковую роль в моём становлении.

При жёстком деде, очень мягкой маме, бабушка, что называется, была тем самым стержнем, который, когда надо, гнётся, но никогда не ломается. Вся наша семья держалась на ней – кирпичик к кирпичику.

В общем, вместо привычного зоопарка детства, я заполучил одну мелкую вредную девчонку, с которой понятия не имел, что делать. Одно понимал точно: придётся нянчиться, а я не знал, как. Ноль опыта. Поэтому я решил относиться к Сусанне, как к домашнему животному, и пусть простят меня те, кто осудит и не поймёт.

– Пойдём, я тебя накормлю, – поманил я её пальцем, как только она из ванной вылезла.

Я как бы смутно понимал, что её тревожит, но отмахивался и не особо верил собственной интуиции. Бред какой-то, если она стесняется. Как говорится, что естественно, то не безобразно. Но по всем прикидкам выходило, что интуиция права, а я не догоняю всех этих тонкостей девичьих нежных натур.

– Ты так и будешь за мной везде шастать? – огрызнулась Шуша. – Я у тебя ничего не сопру, можешь не переживать.

– Да я как-то и не волнуюсь, – попытался сдержать улыбку, но она ко мне как приклеилась: стоило этой девчонке только огрызнуться (да что там, просто рот открыть), как невольно я ловил себя на том, что не могу губы удержать на месте – так и лезут до ушей. – Можешь хоть всё отсюда вынести или разбить. Главное, по осколкам не скачи. В следующий раз могу не справиться с задачей. А попадёшь в больницу – тут же вернёшься домой, к папочке.

Сусанна мгновенно надулась и метнула в меня уничтожающий взгляд. Затем чутко повела носом и уже без приглашений похромала в кухню.

Другое дело. Молодец. Еда всегда располагает – раз, делает людей добрее – два. Ну, в семи случаях из десяти.

Почти все девушки, с которыми я имел дело, хоть как-то пытались изображать из себя хозяек. Ну, помогали на стол накрыть, посуду помыть, кофе сварить. Товар лицом, так сказать.

Шуша абсолютно не стремилась кого-то из себя корчить. Уселась за стол и дожидалась, когда её обслужат. Ну, мне не привыкать. Я же не всегда мастер-шефом был. Приходилось и на побегушках, и официантом работать.

К тому же, я чувствовал себя немного виноватым из-за того, что пришлось её забрать с собой. Нет, даже не так: вины я не ощущал, потому что поступил правильно. Но какая-то кошка на душе когтями скребла.

Хотелось хоть как-то Сусанну утешить. Вид её забинтованной ноги вызывал жалость. Куда ей по кухне скакать? Пусть лучше сидит, а то ещё всю посуду переколотит в сердцах или потому что не принцессино это дело – на кухне хозяйничать. Это я тоже понимал отчётливо и ясно.

В общем, я на стол накрыл, приборы расставил, еду по тарелкам разложил. Принцесса не ела, а дегустировала. Растягивала удовольствие и старалась ложкой-вилкой не мельтешить, хоть я видел, что она голодна.

– Очень даже неплохо, – царственно кивнула она головой, отчего волосы её согласно колыхнулись тяжёлой шёлковой волной. – Почти как дома. А у нас, между прочим, высококлассный повар. Не француз, но… лучший из лучших, – споткнулась она, пытаясь подобрать правильный эпитет.

Я опять почувствовал, что улыбаюсь. Знаток лучших поваров отыскалась.

– Ну, куда уж мне, не тягаться с мэтрами, конечно же, – спрятал глаза, чтобы не рассмеяться в голос.