Мой любимый психопат

Глава 1

Где-то капает вода. Упругие, тяжелые капли с противным щелчком разбиваются о бетон. Этот звук врезается в тишину, как молоток в мягкую глину. Он отсчитывает секунды моего нового, чудовищного существования.

Я пытаюсь дышать глубже, но воздух густой, спертый, пахнет плесенью, землей и страхом. Моим страхом. Тьма не просто окружает меня, она въелась в кожу, давит на веки, заставляет сомневаться, открыты они или нет.

Я пытаюсь пошевелиться, но грубые веревки впиваются в запястья и лодыжки, приковывая к холодному стулу.

Память возвращается урывками, как в дурном сне.

Смех. Громкая музыка из сабвуферов. Яркие фары чужой машины, остановившейся рядом, когда я шла от метро.

Знакомое лицо? Нет, незнакомое.

Сильные руки, зажимающие рот, сладковатый, тошнотворный запах ткани. А потом – провал.

И вот я здесь.

Сверху скрипнула дверь, и по стенам поползли желтые полосы света. Шаги. Не один. Несколько.

Они гулко отдаются в пустом пространстве, и каждый мой нерв натягивается до предела. Я вжимаюсь в спинку стула, пытаясь стать меньше, невидимей.

Трое. Я узнаю их. Те самые парни из машины.

Они выглядят так, будто только что сошли с обложки глянцевого журнала. Дорогие кроссовки, идеально сидящие джинсы, куртки, от которых пахнет деньгами. Их лица красивы, но пусты. В глазах – азартная искра, как у детей, которые вот-вот разорвут бабочку.

— Ну что, проснулась, красотка? – один из них, с хищной ухмылкой, делает шаг ко мне. Его пальцы скользят по моей щеке. Я дергаюсь, и по телу пробегает судорога отвращения. – Какая милашка, нам сегодня попалась. Оторвёмся на славу!

Его друг смеется. Достаёт телефон и снимает меня на камеру.

Третий просто смотрит. Его взгляд тяжелый, оценивающий.

Мне кажется, я вижу в нем легкую брезгливость, будто он испачкался обо меня взглядом.

Тот, что трогал меня, наклоняется ближе.
— Ладно, хватит болтать. Давайте уже развлечемся. Я первый.

От его дыхания, сладкого от коктейля, меня мутит. Сердце колотится так, что кажется, вырвется из груди. Я пытаюсь крикнуть, но из горла вырывается лишь хриплый стон. Парень с камерой смеется еще громче.

И тут раздается еще один шаг. Спокойный, уверенный. Он спускается по лестнице, не торопясь.
— Отойди от нее, Тёмыч.

Голос негромкий, но в нем есть сталь. Такая, что все замирают. Парень по имени Артем оборачивается с недовольной гримасой.
— Да ладно, Тох, мы же просто…

— Я сказал, отойди.

Он появляется в свете. Он не такой, как они. Выше, с идеальной осанкой. Дорогие часы на запястье блеснули в луче фонарика.

Его лицо… красивое, холодное, высеченное изо льда. В его глазах нет того тупого азарта, что у других. Там что-то другое. Расчетливое. Спокойное. От этого еще страшнее.

Он медленно обводит взглядом своих друзей, и те невольно отступают на шаг.
— Я что, неясно выразился? Никто ее не трогает. Рано ещё.

В груди на миг вспыхивает слабая, безумная надежда.

Защитник? Спаситель? Но она гаснет, едва успев родиться.

Потому что в его глазах нет ни капли сострадания. Нет гнева за меня. В них… интерес. Холодный, отстраненный интерес, с которым ученый разглядывает подопытную мышь в клетке.

— Ты серьезно? – фыркает Артем. – Мы ее привезли, а сами…

— Мы сделали так, как я сказал, – голос Антона не повышается, но в нем появляется опасная тишина. – Пока что. Теперь идите наверх.

Он не спорит, не уговаривает. Он отдает приказ. И они, эти наглые, самоуверенные мажоры, послушно, будто щенки, бредут к лестнице, бормоча что-то под нос.

Антон поворачивается ко мне. Он делает шаг. Еще один.

Его тень накрывает меня с головой.

Он молча смотрит на меня несколько секунд, и кажется, он видит не меня – испуганную, связанную девушку – а что-то другое. Какую-то свою идею, свой замысел, в котором я всего лишь пешка.

Он наклоняется. Его лицо оказывается в сантиметрах от моего. Я чувствую легкий аромат дорогого парфюма – древесины, кожи и чего-то горького. От него не бежит мурашками по коже, как от прикосновения Артема. От него кровь стынет в жилах.

— Тишина, – говорит он тихо, почти ласково, и его губы касаются моего уха. – Главное – полная тишина. Никаких истерик. Поняла?

Он не ждет ответа. Он выпрямляется, бросает на меня последний, ничего не выражающий взгляд и поднимается наверх. Дверь снова скрипит и с грохотом захлопывается.

Щелчок замка звучит громче, чем тот удар капли о бетон. Он ставит точку.

Я одна. В темноте. Связанная.

И меня только что спас человек, от которого стало в сто раз страшнее, чем от тех троих. Потому что я не понимаю. Совсем не понимаю, что ему от меня нужно.

И это незнание – хуже любого насилия.

Дорогие читатели, книга в процессе написания. Добавляйте в библиотеку чтобы не потерять.