Мой любимый Снеговик

Глава 2

— Ну же, маленькая, ну же родненькая, давай! — умоляла я, — Ну, пожалуйста, пожалуйста, заводись. Я домой хочу!

Но всё мои дальнейшие попытки завести машину оказались безрезультатны.

И я позорно разревелась.

Когда умерла бабушка, я не плакала. Не могла, словно окаменела, замёрзла изнутри.

Не проронила слезинки из-за предательства Олега и подруги. Просто вычеркнула их из своей жизни. Удалила из друзей в соцсетях, отправила в чёрный список номера телефонов.

Не стала рыдать и потеряв работу. Стоит ли лить слёзы по такому поводу, что я себе хомут на шею не найду, что ли?

А тут всего-то машина не завелась. Подумаешь, беда какая! А я расплакалась, словно маленькая девчонка.

Сидела в холодной машине и ревела. Я рыдала самозабвенно, громко всхлипывая, сморкаясь и причитая:

— Ну за что? За что мне это всё? Кто-нибудь может ответить, почему столько бед свалилось на мою голову? Бабушка, милая, ну просто же никаких сил нет больше! Знала бы ты, родная моя, как мне тебя не хватает!

Ветер вторил мне, свистел, забрасывая снегом «Окушку». И в его свисте мне слышался добрый и ласковый бабушкин голос.

— Ну что ты, милая, не плачь. Не стоит оно твоих слёз, Маринка. Всё проходит, пройдёт и это. Всё у тебя будет хорошо. Ты, главное, верь… Верь, милая…

Я плакала, а в моей груди, таял кусок льда. Слёзы смывали горечь последних месяцев, уносили с собой боль, оставляя взамен печаль и лёгкую грусть.

Машину я так и не смогла завести, только посадила аккумулятор.
Делать нечего, надо вызывать эвакуатор, иначе рискую здесь застрять надолго.

Правда, боюсь, что сегодня они вряд ли приедут. Погода испортилась прямо на глазах, снег валит стеной и ветер сильный. Метёт так, словно в гости сама Снежная королева пожаловала.

Но попытаться всё же стоит.

Достаю телефон из кармана и включаю.

Нет! Нет! Нет! Это уже слишком даже для меня! Показав пять процентов зарядки, телефон отключается.

Плакать больше не хотелось. Надо было как-то решать проблему. Хотя вариантов у меня немного. Придётся заночевать здесь. Сейчас вкручу на место пробки, заряжу телефон, а там видно будет.

Знала бы я, что видно, мне будет уже через пять минут. Закон подлости работает именно так. Как там говорят: «пришла беда, отворяй ворота».

Сколько я не суетилась, вкручивая и выкручивая злосчастные пробки, света в доме как не было, так и нет.

То спокойствие и умиротворение, что пришло на смену безудержному рыданию словно корова языком слизала.

Теперь я стояла посреди комнаты и злилась.

Очень! И вполне могла в этот момент кого-нибудь поколотить.

Вот только кого?

Разве что самой, головой об стену побиться.

Ведь это же я, сама виновата, и никто иной.

Хотя бы в том, что телефон разрядился. Кто мне мешал поставить его с вечера на подзарядку. И ладно бы забыла шнурок, так нет же, в сумке лежит.

Вот это я попала! Машина не завелась, света в доме нет, телефон разрядился, на улице самый настоящий буран. И судя по тому, как сумрачно в доме, ещё час и будет совсем темно.

В моей ситуации оставалось только одно, топать на пост и просить помощи, но дотуда больше двух километров. При хорошей погоде — просто, тьфу. Но идти, в метель и снегопад и когда уже начало темнеть.

Пожалуй, не стану рисковать. С моей-то везучестью.

Или ноги переломаю, или на посту никого не будет. Лучше уж пойду утром. Авось за ночь, и погода улучшится. Не найду помощи, так хоть на попутках домой уехать смогу.

Горько вздохнув, отправилась в сарай за дровами. Надо натаскать, пока ещё светло, чтобы хватило на всю ночь. Обогреватели-то теперь не включить. Одна надежда на печку.

Грустные мысли цеплялись одна за другую. Замёрзни я здесь, никто ведь и не спохватится, пока кто-нибудь случайно весной не наткнётся. Одна я, совсем одна осталась.

Отыскала к шкафу свечку, но сразу зажигать не стала. Надолго её не хватит, а другого света у меня не предвидится. Поставила на плиту кастрюльку с водой и чайник. В очередной раз подивилась бабушкиной мудрости. У неё всегда был на даче запас продуктов. Крупы и макароны хранились в стеклянных банках. Будет у меня сегодня на ужин гречка с тушёнкой.

Я пила чай, заваренный из бабушкиных трав. Смотрела на пламя, пляшущее в печи и отбрасывающее отсветы на пол. Ветер за окном завывал, словно стая волков. Домик вздрагивал под порывами ветра, словно живой. На душе у меня было тревожно, словно что-то должно случится. Хотя, может, это просто из-за всей этой истории.

Внезапно на крыше загрохотало, словно на неё упало, что-то большое и тяжёлое, шумно перекатилось и звучно рухнуло под окном.

Я подпрыгнула от испуга. Сердце замерло и, похоже, провалилось куда-то в пятки.

Чтобы это могло быть? Судорожно заметались в бедной головушке мысли.

Рядом с домом нет ни одного большого дерева, если подумать, что сломалась и упала какая-то ветка.

Что же могло упасть, только бы не труба! Мне для полного счастья не хватает только этого. Если это труба, то полный капец.

Ясно же, буду топить печь без трубы, рискую устроить пожар, а если не топить, то к утру замёрзну я.

Я напряжённо вслушивалась в то, что происходило снаружи, постепенно приходя к печальному выводу, кроме трубы, падать было нечему.

Худо дело. Прижалась к стеклу, но как ни старалась, ничего толком разглядеть не смогла. Надо идти на улицу, смотреть, насколько всё плохо.

Поднялась, задумчиво постояла, потом зачем-то достала из кухонного шкафчика чугунную сковородку. Потрясла её в руке, проверяя, удобно ли, лежит в руке. Хмыкнула, пойду сейчас и вломлю этой трубе, чтобы не пугала.

Надеваю шапку и куртку и пытаюсь открыть входную дверь. Ветер рвёт её из моих рук, распахивает. Швыряет в лицо пригоршни колючего снега и чуть не сбивает с ног, пытаясь захлопнуть дверь перед моим носом.

— Не, ты посмотри, какой, не пускает! Шалишь! Не с тем связался, — бормочу я и снова толкаю дверь и выскакиваю на улицу.