Мой любимый врач

Глава 1

Вера

— Вер, поторопись, Григорьевич нам головы оторвет, если мы на практику опоздаем, — раздается над ухом голос моей подруги Светки.

— Бегу! — кричу я, бросая в косметичку тушь, которой так и не успела накрасить ресницы, и на ходу застегиваю пуговицу на джинсах.

Светка права. Павел Григорьевич Муромский, преподаватель кафедры травматологии и ортопедии в университете, сегодня организовал нашему потоку поход в приемное отделение дорогущей частной клиники, куда пациентов привозят со всей области. Заведующий отделения травмы там — молодой медицинский вундеркинд Тимур Шахов, от которого без ума весь город. Он переехал к нам, закончив с отличием Медицинский в Москве и проведя четыре года на стажировках в Израиле и Германии. И в первую же неделю работы спас от ампутации ноги мэра города, который попал в аварию. Естественно, тут же стал городским героем. А уж когда его фотки разошлись по местным пабликам, окончательно закрепился в списке секс-символов. Красивый, мрачный, недоступный, еще и врач — тут без вариантов.

— Вера!!! Полчаса до начала практики! Хочешь опоздать???

Опоздание в клинику или еще хуже — неявка, может грозить нам серьезными проблемами вплоть до незачета по предмету Муромского на ближайшей сессии. А мне это ни к чему — я получаю стипендию. Она хоть и скромная, но позволяет мне сводить концы с концами, учитывая что на нормальную работу в связи с бешеной загрузкой по учебе на последнем курсе я устроиться не могу. Так что нет, опоздать я точно не хочу.

— Не кричи, я готова.

Схватив сумки и на ходу одевая куртки, мы со Светкой выбегаем из общаги и даже заскакиваем в уже отъезжающий от остановки автобус, но все равно опаздываем.

— Капец! — сокрушается подруга, глядя на часы на экране своего старенького мобильного. — Пять минут десятого. Нам хана.

— Не каркай! Может, успеем. Ты студенческий взяла? Для прохода нужен.

С трудом пробившись через пост охраны, тыча в лицо охраннику студенческими, мы забегаем в приемное отделение клиники и резко останавливаемся.

Вся группа в полном составе во главе с Григорьевичем полукругом выстроилась вокруг высокого статного мужчины в синем медицинском костюме. Шахов. Собственной персоной. Даже лучше, чем казался на фотографиях. И он сейчас с таким недовольным выражением смотрит на нас со Светкой, что мои колени становятся ватными, и я цепляюсь за руку подруги, чтобы не упасть.

— Павел Григорьевич, я, кажется, говорил, что опаздывающие не допускаются до участия в практике? — говорит Шахов так строго, что у меня поджилки трясутся.

— Мы не опоздали! — выпаливаю я, не дожидаясь, пока преподаватель выставит нас за пределы клиники.

— Я ждал вас к девяти. На моих часах сейчас девять ноль семь, — с нажимом произносит он, пронзая меня ледяным взглядом карих глаз.

— Мы не могли прийти раньше! Мы спасали жизнь! — Господи, что я несу? Но мне просто ничего другого на ум не приходит. Не могу я допустить, чтобы нас сейчас выгнали.

— Интересно, — насмешливо тянет Шахов, не сводя с меня своих гипнотических глаз, и мое желание провалится сквозь землю только возрастает. — И кому же вы спасли жизнь?

— Дедушке! — приходит на помощь Светка. — Ему стало плохо в автобусе. В том, который от нашей общаги к вашей клинике идет. Нам пришлось сделать ему…

— Неужели искусственное дыхание? — уточняет Шахов саркастически, вызвав волну смешков среди наших одногруппников.

Посылаю им гневный взгляд. Сама бы посмотрела, как они выкручивались в такой ситуации.

— Перевязку! — теперь моя очередь спасать Светку. — У него развязалась повязка бинтовая на руке и мы сделали новую.

— Я думал, что дедушке стало плохо? — уточняет Шахов, теперь откровенно над нами издеваясь.

Его темная бровь нахально выгибается. Губы (идеальной формы, между прочим четко очерченные, не тонкие, но и не чересчур объемные) кривятся в подобии улыбки.

— Он не выносит вид крови! — нахожусь я. — Повязка развязалась, он увидел свою кровь и ему поплохело. Мы сделали ему новую. И он довольный поехал по своим… делам!

— Делам? — повторяет Шахов.

И хотя говорит он строго, мне вдруг впервые кажется, что он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.

— Ну да, какие могут быть дела у дедушки? На рынок, внуков проведать или…

— На кладбище! — перебивает меня Светка.

Это контрольный выстрел в голову. Потому что все наши одногруппники начинают хохотать в голос.

Уму непостижимо, но Шахов тоже улыбается, недоверчиво покачивая головой. Переводит насмешливый взгляд с меня на Светку и обратно, почесывая волевой подбородок двумя пальцами и, видимо, мысленно решая нашу судьбу. За его спиной Павел Григорьевич закатывает глаза и отворачивается, чтобы угомонить шумных студентов. Мы явно нарушаем частный покой вип-пациентов больницы.

Пытаюсь принять максимально невозмутимый вид, отведя взгляд, но все же каким-то чудом встречаюсь глазами с Шаховым.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем на Светку, а может это от выброса адреналина мое воображение немного разыгралась и мне это только привиделось.