Мой лютый Герцог

ГЛАВА 1. ПАДЕНИЕ ПО КАРЬЕРНОЙ ЛЕСТНИЦЕ

Сквозняки в Москва-Сити — это отдельный вид искусства. Они пахнут дорогим парфюмом, свежесваренным арабикой и безнадегой тех, кто не успел закрыть дедлайн.

Я поправила манжету белоснежной блузки и посмотрела на свое отражение в панорамном окне сорок восьмого этажа. Отражение выглядело безупречно. Елена Демидова, двадцать шесть лет, антикризисный менеджер, которую за глаза называли «Снежной королевой» и «Терминатором в юбке». Губы накрашены идеально ровным слоем матовой помады цвета «уверенная стерва», взгляд серых глаз холодный, как лед в моем вечернем виски.

— Елена Сергеевна, совет директоров готов, — прошептала Света, моя ассистентка. Девушка выглядела так, будто последнюю неделю спала по три часа. Впрочем, так оно и было. Мы закрывали сделку по поглощению убыточного агрохолдинга.

— Начинаем, — отрезала я, подхватывая планшет. — И, Света, если еще раз увижу на тебе эти дешевые серьги в офисе — уволю. Ты представляешь лицо компании, а не сельскую дискотеку.

Я знала, что она меня ненавидит. Знала и принимала это как должное. Любовь подчиненных не помогает вытягивать предприятия из предбанкротного состояния, а вот страх — отличный стимулятор.

Совещание прошло как по маслу. Я размазала по стенке двух пятидесятилетних замов, которые пытались доказать мне, что «традиции важнее оптимизации». К восьми часам вечера всё было кончено. Сделка подписана, бумаги переданы в юридический отдел.

Я осталась в кабинете одна. За окном Москва зажигала огни, превращаясь в россыпь драгоценных камней на черном бархате. Где-то там люди ходили на свидания, выбирали обои для кухни, ругались из-за немытой посуды. У меня же в планах был только салат из авокадо и сон. Одиночество? Нет, я называла это «отсутствием неэффективных контактов».

Собрав вещи в кожаный портфель, я вышла к лифтам. Офис уже опустел, только дежурный свет тускло отражался от глянцевого пола. Я нажала кнопку вызова. Золотистые створки бесшумно разошлись, приглашая в зеркальное нутро кабины.

Я зашла, нажала «1» и прикрыла глаза. В голове прокручивались цифры отчета. Пять процентов прибыли тут, три процента сокращений там…

Внезапно лифт вздрогнул.

Это не было обычное покачивание. Раздался резкий, скрежещущий звук, от которого заложило уши. Кабина накренилась. Мое сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, колотясь о ребра, как пойманная птица.

— Что за… — выдохнула я, хватаясь за поручень.

Лифт дернулся снова. Свет мигнул и погас, оставив меня в абсолютной темноте. А в следующую секунду я почувствовала самое страшное — невесомость. Трос лопнул.

Я не закричала. Мой мозг, выдрессированный годами кризисов, выдал короткую справку: «Свободное падение. Шанс выживания — 0.01%. Сгруппируйся». Но как сгруппироваться в падающей металлической коробке?

Я просто зажмурилась. Смерть пахла горелой проводкой и озоном.

«Господи, я даже не успела поменять пароль от банковского приложения», — мелькнула идиотская мысль.

Удар!

Он не был жестким. Не было хруста костей и боли. Вместо этого меня обдало волной такого жара, будто я прыгнула в открытую духовку. Легкие обожгло воздухом, пропитанным ароматом лаванды, старого пергамента и чего-то острого, металлического.

Я открыла глаза и тут же закашлялась. Горло драло, в ушах стоял гул, похожий на затихающий звон колокола.

Первое, что я увидела — не искореженный металл лифта. Это был потолок. Огромный, сводчатый, сложенный из грубого камня. По нему ползали тени, отбрасываемые сотнями свечей, воткнутых в тяжелые кованые люстры.

Я лежала на холодном полу. Прямо под моей ладонью ощущалась неровная поверхность камня, на которой был выбит широкий желоб. И в этом желобе… пульсировал свет. Тусклый, багровый, он перетекал по сложным узорам, образуя огромную правильную геометрическую фигуру.

— Она жива? — раздался надтреснутый старый голос где-то слева. — Ваша светлость, посмотрите! Ритуал завершен!

— Я вижу, Варлам, — ответил второй голос. И от этого звука у меня по позвоночнику скатилась ледяная капля.

Голос был низким, густым, с хриплыми нотками, которые обычно бывают у людей, привыкших отдавать приказы и не терпящих возражений. В нем чувствовалась такая мощь и такая же ледяная ярость, что я невольно замерла, боясь дышать.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, повернула голову.

В паре метров от меня стоял мужчина. И если бы я не была рациональным человеком до мозга костей, я бы решила, что умерла и попала в очень специфическое место.

Он был высок — выше любого из моих знакомых. Черный камзол из тяжелой ткани плотно облегал широкие плечи, серебряное шитье на воротнике-стойке поблескивало в свете свечей. Но не одежда приковывала взгляд.

Лицо. Оно казалось высеченным из мрамора каким-то безумным скульптором. Резкие скулы, прямой нос со шрамом на переносице и глаза… Глаза цвета грозового неба, в которых сейчас бушевал настоящий шторм. Его волосы, черные как смоль, были перехвачены кожаным шнурком на затылке, но несколько прядей выбились, падая на лоб.

— Это что такое? — прохрипела я, пытаясь сесть. Мой голос звучал жалко, но я заставила себя выпрямить спину. — Где я?

Мужчина сделал шаг ко мне. Его сапоги из мягкой кожи глухо стукнули по камню. Он наклонился, и я почувствовала запах морозного утра и горькой полыни.

— Это — моя единственная надежда, Варлам? — бросил он, даже не глядя на меня, обращаясь к старику в длинной серой робе, стоявшему чуть поодаль. — Эта тощая девчонка в странных тряпках — Великая Дева из пророчества? Ты издеваешься надо мной?

Я почувствовала, как внутри закипает привычная злость. «Тощая девчонка»? «Странные тряпки»? Мой костюм стоил как его годовая выручка от продажи дров, кем бы он ни был!

— Слушайте вы, — я уперлась ладонями в пол и с трудом поднялась на ноги. Колени дрожали, голова кружилась, но я стояла. — Я не знаю, какой исторический квест вы тут снимаете, но требую немедленно прекратить этот фарс. Вы нарушили технику безопасности эксплуатации лифтового оборудования, я получила травму и…