Мой Лютый нежный и ласковый

Глава 24. Арина

    Звонил Стас. Я сразу неосознанно улыбнулась и сделала жест пальцем, чтобы папа дал мне минутку. Нажала на кнопку «Ответить»:

– Привет, – сразу произнесла, только телефон коснулся уха.

– Ты где? – слышу встревоженный голос Стаса. – У тебя всё в порядке?

– Да. Все хорошо! Ты уже расправился с делами?

– Да. Приехал домой, а тебя нет. Я волновался.

Приятно осознавать, что я ему небезразлична.

– Зря. Я у отца в гостях.

– Знаю, прочитал записку. Может мне приехать за тобой?

    Я замешкалась. Вроде, как и разговор с отцом не очень складывается, с другой стороны, уезжать от него пока совсем не хочется. Но отец вдруг неожиданно решил за меня мою дилемму, он просто произнес: «Пусть приезжает». Я подняла на отца глаза и застыла. Как-то я не подумала, что мой разговор со Стасом он тоже слышит. Это так отец выпроваживает меня? Стало как-то мигом неуютно и не по себе. Захотелось поскорее увидеть Стаса и утонуть в его нежных и надежных объятиях. Поэтому я назвала адрес и номер дома. При этом добавила, чтоб позвонил мне, как подъедет. Мы попрощались, и я убрала телефон.

Отец сидел и молча пил воду, смотрел в окно. Потом повернулся ко мне и спросил:

– Арина, ты счастлива? Счастлива рядом с ним? ­– в его взгляде впервые вижу интерес. И я цепляюсь за этот крошечный шанс проложить друг к другу тропинку.

– Счастлива. Мы правда короткий период только вместе, но мне рядом с ним очень хорошо и спокойно.

На его лице мелькнула озадаченная улыбка. Он сделал последний глоток воды, поставил пустую чашку на стол и ответил:

­– Мы встретились с тобой на перепутье наших дорог. Моя дорога уходит в закат, а твоя только начинается. Несмотря на жизненный опыт я не могу тебе дать никаких советов. Потому что моя жизнь прошла как один день, как затянувшийся день. Обернулся, а уже помирать пора.

– Не говори так, можно ведь еще бороться. Никто наперед не знает, что уготовано судьбой.

Он улыбнулся. Впервые просто, открыто и без причины.

– Ты в детстве очень любила сказки. Знаешь, какая у тебя была самая любимая?

   Я тоже невольно улыбнулась вслед за ним и покачала отрицательно головой. Вот он хрупкий мостик нашего доверия, на который мы робко сейчас вступили и сделали крошечный первый шаг. Я плохо помню отца из своего детства. Какие-то только короткие эпизоды, незначительные. И конечно мне интересно, какой запомнил меня он.

– Ты очень любила сказку про горшочек каши, который всё варил и варил, пока не накормил кашей весь двор. Могла раз по пять на дню просить ее прочесть. Уж все наизусть ее выучили, а ты все повторяла и повторяла «про кашу, про кашу». Только начала ходить, а уже стало ясно, что ты растешь доброй и отзывчивой девочкой. Прошло столько лет, а я вот смотрю на тебя сейчас и вижу всё ту же добрую и наивную девочку. Тебе только дай такой горшок с кашей в руки и ты сразу пойдешь спасать всё человечество от голода.

  Я улыбнулась и сразу ему ответила:

– Ты прав, я бы не отказалась от такого горшка. Только бы не раздавала кашу, а продавала. Глядишь бы, и разбогатела.

Он улыбнулся и тоже сразу нашел что ответить:

– Ну вот здесь в мою породу пошла. Я тоже люблю быстрые и халявные деньги.

Произнес и скорчился от боли, сразу закашлял. Я задела его рукой за локоть и спросила:

– Болит? Я могу тебе чем-то помочь?

  Конечно глупые вопросы задаю, но я растеряна. Я не знаю, что в таких ситуациях делать? Вызывать скорую? Он несколько минут боролся с болью, кивал отрицательно головой и показывал жестом, что всё под контролем, а я наблюдала и молчала, не понимая, чем тут можно помочь. Наверно вскоре приступ отступил или он свыкся с этой степенью болевого порога. Выпрямился. В очередной раз нервно закурил.

– Чем я могу тебе помочь? – снова повторяю свой вопрос.– Может нужно купить лекарства?

   Сразу в голове продумываю план, как уеду домой, возьму из дома деньги и вышлю ему. Вот только точно ли он купит на них лекарства?

   Он встает и подходит к форточке.

– Арина, передай своей матери, что я виноват перед ней. Я много чего обещал ей по юности, но даже малую часть из этого не выполнил. – Делает затяжку и медленно выпускает дым. – Всё что было светлого в моей жизни связано с ней. Я ей благодарен, что она родила мне тебя. – Поворачивает голову и уже следующие слова адресует лично мне. – Если ты ждешь, что я скажу, что жалею о том, что не видел, как ты растешь, то этих слов ты от меня не услышишь. – Возвращает взгляд в окно. – Если посмотреть на мою прожитую жизнь, то я даже рад, что ты росла вдали от меня. Ничему хорошему я бы тебя научить не мог, да и дать тебе мне было бы нечего.  

– Ошибаешься, – теперь я понимаю от кого во мне заложена прямолинейность, – ты бы мог меня научить любить несмотря ни на что. Ведь любят ни за богатство, ни за какие-то блага, а любят…

Отец перебивает:

– Вопреки? – он ухмыляется. – Арина, ты еще просто не видела жизни. Сначала людям важно просто быть рядом, потом они хотят залезть тебе под кожу, а потом у них появляются к тебе требования.