Мой маг с высокой башни

Глава 5. Две зацепки в сложном деле

В ковшике закипала вода, я закончила резать лопушиный корешок, а на пороге Хиса переминалась с ноги на ногу.
– Идем! Идем быстрее, мне велели тебя проводить, – требовала эта милая особа.
Со вздохом я развязала полосатый передник (на пестрой ткани пятна травяного сока меньше бросались в глаза), погасила огонь, а затем направилась к рукомойнику. Перед встречей с Ринелией мне хотелось сделать кое-какие заготовки. Жаль, что я не успела.
– Давай, Хиса. Так что случилось?
Девушка наклонила кувшин над тазом, и мне на ладони полилась вода.
– Хозяин приказал позвать тебя. Мне он не объяснил зачем, но господин был в хорошем настроении. Так что ты его не бойся.
– Это радует... Все, достаточно.
Я вытерла руки о лежащее рядом полотно, а затем посмотрела на себя в настенное зеркало. Лицо раскраснелось, и волосы выбились из пучка... Красавица, нечего сказать! Только в таком виде и навещать владетельных лордов.
– Не буду заставлять его ждать, – решила я.
– Это правильно, – согласилась прислужница. – Хозяева ждать не любят. Особенно таких как мы.
Мы шли долго. Болтушка Хиса рассказывала, что в резиденции жили только трое: лорд с братом, а также Мерат, в ранней юности принятый под крыло семьи Лироса. Для троих дом казался невозможно большим.
Длинные переходы были тихими, свет тусклым, и всего дважды нам встречались слуги. Хиса говорила, что крыло почтенного Велиарда производило совсем другое впечатление, но мне ту часть резиденции не показывали.
– Зайди, – раздался голос лорда. – Ты не медлила. Это хорошо.
Я оказалась не то в просторной комнате для отдыха, не то в маленькой гостиной. Помещением выглядело обжитым – им явно постоянно пользовались.
В руках у лорда находилась тонкая белая книжка с примечательным названием. При моем появления Кернел похлопал ею по открытой ладони, а затем спрятал в складках одежды. Мне маг указал на низкий табурет с пушистой обивкой.
– Сядь, травница Эйна. Должен признать, ты оказала мне услугу.
– Вилис и Тидел справились? – догадалась я.
Я разжала руку, которой стискивала ткань юбки. Меня позвали не для того, чтобы уличить в убийстве, колдовстве или контрабанде.
– Верно.
– Я много путешествовала, мой господин. Я знаю, как это происходит.
– «Это»? – удивился он.
Лорд сидел напротив. Его поза выглядела расслабленной, но жесткий воротник был застегнут под горло, а волосы аккуратно зачесаны назад.
– Где и как путешественники могут останавливаться на постой.
– Я понял, – он поднял руку. – Как и обещал, я готов исполнить какую-нибудь твою просьбу. У тебя есть пожелания?
Я задумалась, подбирая правильные слова, но существовали ли они?
– Могу ли я попросить за моего друга, который...
– Нет, – перебил меня лорд.
Он покачал головой и повторил:
– Нет. Всем, кто связан с конюшней, придется остаться в Кинаре, пока что. Будь благодарна, что ты проведешь это время в высоком городе, а не в тюремной камере.
– А дети?
– Я увидел этих «детей», – сказал маг с прорезавшимся раздражением в голосе. – Один из них уже почти взрослый, поэтому может позаботиться и о себе, и о втором. Пусть пока остаются в вашей «Ласточке».
В «нашей»? Как будто это еще было так...
– Тогда мне остается попросить только об одном, почтенный господин.
– Я слушаю.
– Правда ли, что меня хвалила госпожа Ринелия? Я узнала об этом несколько дней назад от господина Мерата.
Кернел кивнул. Жест выглядел нетерпеливым, но на словах лорд не торопил меня.
– Если возможно, я хочу встречаться с ней, а не получать распоряжения через третьи руки. Мне нельзя упускать шанс.
– Шанс? – удивился лорд.
– Мои травы еще никогда не покупал никто настолько важный.
– Но ты все еще можешь разделить наказание с хозяином конюшни, – напомнил он.
– Жизнь, господин мой, при любом вашем решении будет продолжаться. Я не хочу сейчас думать о плохом исходе.
Уголок губ мага поднялся вверх в полуулыбке, показавшейся мне невеселой. Я очень внимательно наблюдала за его лицом, поэтому примечала все детали.
– Ты, должно быть, очень счастливая и беззаботная женщина?
Я сделала вид, что не заметила насмешки.
– Я живу тем, что предлагает сегодняшний день, господин. В жизни бедняков свои радости.
Кернел не ответил, но теперь его брови едва заметно хмурились. Они у лорда были густыми, черными и казались слегка лохматыми. Из складок одежды, где нередко прятали кармашки для всякой мелочи, он извлек мой амулет. А я уж думала, что никогда больше не увижу этой вещицы.
– Можешь забрать, – лорд положил амулет на декоративный столик. – Он твой.
– Благодарю, господин.
Мне пришлось встать, чтобы забрать оберег, и теперь кулон оказался уже в моем кармане. Бесполезная поделка могла бы давно потеряться, но почему-то всякий раз возвращалась в мои руки. На этом разговор следовало бы завершить, но меня не отпустили.
– Сядь, – велел Кернел. – Расскажи, что ты думаешь о колдовстве. Меня интересует мнение кого-то из простых людей.
Что? Мне не послышалось? Я присела на край табурета. Кернел ждал.
– Я мало, что об этом знаю...
– Ты испугалась? – спросил маг. – Не бойся. Я спрашиваю не затем, чтобы подловить. Просто расскажи, что думаешь.
Может, он и хотел меня этим успокоить, но попытка не удалась.
– Колдуны опасны, почтенный господин. Что я могу о них думать? Я всего лишь торговка и травница...
– Продолжай. Мнение далекого от магии человека я и желаю услышать. Чем по-твоему опасно колдовство?
Знал бы он, кого спрашивал. Маг вынуждал меня ступить на тонкий лед полуправды – я легко могла сболтнуть лишнее, но и изображать невежество мне тоже не следовало.
– Колдуны лишены морали. Они убивают ради своих целей, не испытывая угрызений совести. Говорят, колдуны не знают ценности жизни, и используют ее как разменную монету.
– Так говорят? – рот мага дернулся в усмешке. – Говорят, а потом приобретают вещи, вроде той, которую сейчас сжимаешь в своем кармане? Это лишено смысла.
– Смысл есть, господин маг, – я возразила, понимая, как рискую. – Колдуны управляют самой жизнью, и многие мечтают о такой силе. Вам будет сложно это понять, ведь вы одарены магией.
– Магия что-то меняет?
Лорд не выглядел задетым или разозленным, а значит, с ним можно было говорить прямо. Да... Пожалуй, я наконец-то начинала понимать, что Кернел хотел от меня услышать.
– Магия меняет все, господин! Ни один маг не может быть просто человеком...
– Продолжай, травница. Я не стану тебя наказывать, даю слово. Ты можешь говорить так, как считаешь нужным.
– Тогда, господин, я буду говорить прямо, раз вам так хочется... Если бы у вас не было вашего дара, стали бы вы лордом управителем Кинара? – спросила я, а затем сама ответила. – Нет, ведь править владениями может только маг.
– Это определяется здравым смыслом. «Не-маг» не проведет обрядов благоденствия и не защитит людей от духов.
– Господин, – я улыбнулась застенчиво и как могла скромно, – я не ставлю под сомнение разумность этого принципа. Он правильный. Маги должны проводить обряды, а еще защищать людей, поэтому вы не заняли бы своего положения, не будь вы магом. А еще вы выглядели бы иначе, и вы бы иногда болели... Некоторые люди болеют часто, другие – реже, и только маги почти не подвержены этой напасти. И прожили бы вы меньше лет. Родись вы без магии, от вас нынешнего почти ничего бы и не осталось.
Кернел слушал внимательно и даже несколько раз кивнул, но убежденным не выглядел.
– Как это относится к тому, с чего мы начали?
– Я хотела сказать, что жизнь магов отличается от той, что под вами. У народа другие горести.
– Я об этом догадывался, представь себе, – ответил Кернел, слегка улыбнувшись.
Он умел подшучивать над собой? Тем лучше! Я подалась вперед.
– Раз так, то представьте, что вы и члены вашей семьи, которые раньше в любой год могли умереть от лихорадки или заражения крови, всегда будут здоровы. И ваш скот никогда не будет падать, а на вашем поле из года в год будет хороший урожай. Представьте, что вы не боитесь ни засухи, ни заморозков! Простой человек готов дорого заплатить за защиту от двух своих самых страшных врагов: болезней и голода. Поэтому-то люди и вешают обереги на шеи младенцам и закапывают дощечки с рунами в землю, когда сеют зерно.
– И что? Это помогает? – серьезно спросил Кернел.
Я пожала плечами.
– Я не знаю, хотя, наверное, нет. Но люди верят, поэтому колдунов хоть и боятся, но... Но... не знаю, как это сказать, почтенный маг...
– Уважают? – подсказал он.
– Нет. Не уважают... Совсем, ни капли не уважают! Только в глубине души все равно мечтают обрести такую силу… Признаться в таких мыслях стыдно и опасно. Это ведь означает, что человек готов причинить другим ущерб во имя собственного блага.
Кернел долго молчал, а я сидела и гадала, не слишком ли распустила язык. Все тоже самое мог бы сказать любой деревенский свинопас или бродячий торговец, если бы набрался смелости для общения с магом и умел связно выражать свои мысли.
– Удивительно, – произнес Кернел, достав книгу, которую я видела ранее. – Целитель Сульнис пишет о том же, хотя рассматривает явление колдовства немного с другой точки зрения. Сульнис объясняет увлечение колдовскими практиками невежеством обывателей, а не надеждой на лучшее будущее.
– Невежество тоже виновато, – согласилась я, но оказалось, лорд Кернел не закончил говорить.
– Целитель считает, что большая часть проводимых обрядов не имеет проку, потому что знающих настоящую вязь мало. Мы не должны беспокоиться, если только в жертву не приносятся человеческие жизни. Только тогда следует вмешиваться.
Маг задумался, устремив взгляд на мое лицо. Я опустила голову, приняв скромный и безобидный вид. То есть, я надеялась, что выгляжу скромно и безобидно. Получилось не очень хорошо – я заметила, что лорд усмехнулся.
– Твоя осведомленность впечатляет, травница. Ты ведь без подсказки догадалась, что колдун не местный и сразу уехал из Кинара?
– Откуда вы знаете? – удивилась я, пытаясь вспомнить, когда говорила об этом.
Ах да... В управе, когда я видела мальчиков...
– Почтенный Мерат отметил, что даже в дате ты не ошиблась, – лорд улыбался. – Его это сильно поразило.
– Я...
– Это было умно, должен сказать. Ты часто в прошлом сталкивалась с колдовством, травница Эйна?
Вот поэтому я и не любила магов! С обитателями приюта странников было много проще, ведь за полтора года, что я жила в Кинаре, ни один из них не заставлял мое сердце падать в пропасть трижды за десять минут разговора. Общение с лордом требовало напряжения всех сил и полной концентрации. А он... Он, наоборот, развлекался, и это было особенно обидно.
Я осторожно произнесла:
– Не знаю, господин. Колдовство – вещь, о которой все говорят, но которую почти никто по-настоящему не видел.
– Жаль... А если видят, то молчат, так? – он улыбнулся теперь по-настоящему.
– Господин?
– Это естественно, и я понимаю... Ты говорила, что много путешествовала? Значит ли это, что твои знания происходят от личного опыта? Ты получала образование?
– Я умею читать, почтенный маг. Где вы встречали неграмотных странствующих торговцев?
– Нигде. Признаться, ты первая такая торговка среди моих знакомых... Ты бывала в Алаазии?
С чего был этот интерес? Я подобралась, и только усилием воли вернула себе прежний более или менее спокойный вид.
– Да, господин, – осторожно ответила я.
Алаазийская империя была местом моего рождения, но об этом не знал даже Вилис. Догадывался, возможно, но не знал точно.
– Сульнис пишет, что колдовство там намного более распространено, чем у нас.
– Я не знаю, господин. Став торговкой, я всего раз пересекала западную границу.
Кернел кивнул, а затем посмотрел на часы с полки под портретом неизвестной мне красивой дамы. Часы были механическими, а не зачарованными, привезенными с торговых островов.
– Было бы интересно послушать о твоем путешествии, но отложим это на другой раз, – решил он. – Ты можешь идти, травница.
Я поднялась и поклонилась с прижатой к груди рукой.
– Да, почтенный маг.
– Если хочешь, можешь выходить в город и за стены, но в сопровождении.
– Благодарю вас, – разрешение было ужасно великодушным, и я не могла не оценить доброту лорда управителя.
Со смертью Бены для «Белой ласточки» началась черная полоса, но сегодня наконец-то выпал удачный день. Покинув лорда, я в сопровождении пожилого, но еще крепкого телом стражника отправилась к конюшне, где надеялась найти своих мальчиков.
Управа осталась позади. Справа от нас оказался Большой рынок, слева – высокий город. Мы шли по главной улице Кинара, называемой Ласточкиной дорогой, – тысячи этих милых птиц вили себе гнезда на белой стене обители магов. Это место являлось одним самых оживленных в городе, а сама Ласточника дорога была достаточно широкой, чтобы по ней могли свободно проехать в ряд три повозки. По улице, соединявшей Великие ворота с Мерцающими, в Кинар попадало большинство приезжих, и только здесь смешивались между собой все обитатели огромного города.
Вот мимо меня прошла компания уверенных в себе молодых магов. Простым прохожим приходилось исчезать с их пути – отпрыски благородных домов не были приучены уступать дорогу. Богатая горожанка с покрытой кружевным полотном прической вышагивала в сопровождении компаньонки, а позади важной дамы по своим делам шли две веселые служанки. К ним приставал немолодой ремесленник. Судя по наполненным заплечным корзинкам, женщины возвращались с рынка, но не возражали свести новое знакомство... Стражники, торговцы, городская ребятня и редкие всадники, приметные, как утесы над морем, – Ласточкиной дорогой пользовались в равной мере и богатые, и бедные. Всем здесь хватало места, и только около Великих ворот я натолкнулась на затор. Обычно в Кинаре такого не происходило, но из-за колдуна стража до сих пор не ослабила бдительность.
Главные ворота города украшал чеканный узор на меди. Выбитая карта изображала Срединные холмы со всеми реками и деревнями, где в центре располагался сам Кинар, и всем желающим покинуть город, приходилось проходить как раз под рисунком с ним. Отсюда вперед убегал Коренной путь, который вел далеко-далеко, прочь от магов, лордов и колдунов... А еще от моих мальчиков, Грэза и Лидса, поэтому я свернула налево к приюту странников. На въезде призывно развевались цветные стяги на высоких шестах, как будто и не случалось в этом месте жестокого убийства. Приют странников снова казался веселым и многолюдным.
– Вилис! Тидел! – закричала я, ступив во двор «Белой ласточки». – Вы тут?
Я прошла мимо охранявших вход стражников, а мой спутник задержался, чтобы перекинуться несколькими словами с товарищами.
– Тетушка! – Тид высунулся из открытого окна на втором этаже.
Все-таки они уже были здесь. Я обрадовалась, и сразу испугалась. Окна в «Белой ласточке» находились высоко над полом, поэтому Тиделу, чтобы поговорить со мной, потребовалось подпрыгнуть, а затем лечь животом на ненадежный деревянный подоконник.
– Осторожнее, глупый! Залезай обратно или упадешь!
– Не упаду, тетушка! Меня держат! – Тид замахал рукой, но затем все-таки скрылся из виду.
Я выдохнула. Это все было дурное влияние Вила – я хорошо знала мелкого разбойника.
Два десятка ступеней вели со двора прямо на второй этаж, где находились жилые помещения «Ласточки».
– Празднуете успех? – спросила я, увидев детей.
– Нам дали денег за «хорошую работу», а я думаю, что мы справились просто отлично, – ответил Вил, смешно важничая. – Не смотри так, тетушка! Мы сохранили большую часть денег, а это все захотел купить Тид.
Младший закивал головой. Ну еще! Тидел был готов соглашаться со всем, что делал его друг, но я ведь не собиралась их упрекать. Дети заслужили пастилу, ягодный сироп и орехи. Перед Тидом уже успела скопиться внушительная горка скорлупок от лесных орешков, до которых он был особенно охоч.
– Это ваше вознаграждение. Тратьте на что хотите...
Я заняла место во главе стола, чтобы лучше видеть мальчиков.
– Ну что, проныры? – спросила я и легонько хлопнула по столешнице ладонями. – Хвастайтесь!
Они переглянулись.
– Это было непросто, – ответил Вил. – Во всех гостиницах и тавернах стража побывала до нас, но никого не нашла. Представляешь?
Он ужасно гордился собой! У Вила было широкое простоватое лицо с торчащими ушами и носом круглым, как слива. Сейчас этот нос был задран до небес.
– Мы пошли к дяде Бесету. Он живет ближе всего к воротам, поэтому видит всех приезжих. Колдун же не мог взяться из воздуха?
– Никак не мог, – поддакнул Тид.
Он слушал друга с искренним восторгом, словно сам не участвовал в ловле колдуна. Я кивнула Вилу, чтобы он продолжал.
– Давай дальше? Где же вы его отыскали?