Мой маленький спасатель

Глава 1

Холодный октябрьский ветер забрался под тонкий свитер, но внутри у меня было еще холоднее. Я смотрела на уже потухший экран телефона. Снова «задержался на дежурстве». Снова короткое сообщение вместо звонка. Раньше все было по другому. Раньше он каждый день приходил с работы с букетом цветов. Раньше он целовал меня перед уходом так, словно мы видимся последний раз. Раньше он звонил мне каждый час, просто чтобы убедиться, что со мной все хорошо. Раньше он носил меня на руках. Раньше я любила и чувствовала себя любимой. Это любовь, скажите вы? Согласна. Однако, любовь имеет свойство угасать? Безусловно. Но что мне с простых цитат, когда они воплощаются в реальности? Как остановить это? Я не знала.

Я понимала, что рано или поздно чувства угасают, а сказка заканчивается. Но не думала, что это случится так рано. Я ведь люблю его. Я вроде бы все делаю как надо. И не ругаюсь, и дома убираю, и в постели наверное неплохо, и ухаживаю за собой... А он? Он ведёт себя так, словно разлюбил меня.
Я яростно отгоняла эту мысль, пытаясь убедить себя, что он просто устал, что все наладиться,что все будет как раньше, но где то в подсознании уже горела мысль о том, что наш брак рассыпается в прах. И самым страшным было то, что, кажется, уже ничего не изменить. Остаётся только ждать. Ждать, пока у меня в руках не появиться свидетельство о разводе. Или можно ещё что то изменить?...

Я убрала телефон в карман, боясь, что если посмотрю на него еще раз, то просто расплачусь прямо посреди улицы. Домой идти не хотелось. Там меня ждала тишина, остывший ужин на столе и не заправленная с его стороны кровать. Стены нашей квартиры, которые когда-то казались самой надежной крепостью, теперь душили.

Я побрела в сторону старого парка. Это было наше место. Здесь Артем сделал мне предложение, здесь мы гуляли ночами напролет, когда он еще был простым курсантом, а не «занятым офицером».

Парк встретил меня шорохом сухой листвы и редкими прохожими. Я специально выбирала самые темные аллеи, чтобы никто не видел моих покрасневших глаз.

«Интересно, он сейчас правда на выезде? Или в ресторане с какой-нибудь секретаршей?»

От этой мысли в груди неприятно кольнуло. Я присела на старую деревянную скамью, ту самую, где мы когда-то вырезали наши инициалы. Тогда мы оба были студентами. Тогда мне было... Восмнадцать, кажется. А ему двадцать. Тогда он не был старшим лейтенантом, а я не была женой-домохозяйкой. Как же все изменилось....

Достала из сумки наушники, надев их, чтобы заглушить шум города и собственные мысли. Музыка лилась в уши, меланхоличная и тягучая, идеально попадая в такт моему состоянию.

Я закрыла глаза, откинув голову на спинку скамьи. Хотелось просто исчезнуть. Стать этим октябрьским туманом, который медленно опускался на землю. Что бы никто меня не нашел.

— Пожалуйста, пусть завтра все будет иначе, — прошептала я в пустоту, прекрасно зная, что чудес не бывает.

Я просидела так, наверное, минут двадцать, погруженная в свой личный ад. Вокруг становилось совсем темно, и только тусклые фонари выхватывали из мрака островки света. Пора было уходить, но ноги словно налились свинцом. Домой не хотелось. Совсем не хотелось. Звонить ему — тоже. Хотелось просто... Умереть вот так вот, на этой скамейке, что бы никто меня не нашел.

И тут, сквозь мелодию в наушниках, просочился звук. Неожиданный. Чужеродный для этого пустого парка.

Это не был шум ветра или скрип качелей. Это был тонкий, надрывный всхлип. Такой, от которого мурашки бегут по коже, потому что в нем слышалось не просто расстройство, а настоящий, детский испуг.

Я сорвала наушники. Тишина. А через секунду снова:

— Па-а-ап... где ты?

Я резко обернулась. В паре метров от меня, в густой тени под старым дубом, виднелось маленькое пятнышко — кто-то сидел прямо на холодной земле.

Я поднялась со скамьи, едва не споткнувшись о край собственного пальто. Ноги дрожали — то ли от холода, то ли от предчувствия, которое никогда не обманывает.

— Эй... — тихо позвала я, делая шаг к дереву. — Кто там?

Тень под дубом шевельнулась. Из темноты на свет фонаря выкатился маленький комочек. Мальчик лет пяти, в дорогом синем пуховике, который сейчас был весь в сухой листве и пыли, сидел, обхватив колени руками, и его маленькие плечи сотрясались от плача.

Когда он поднял голову, я замерла. На меня смотрели огромные глаза — темные, почти черные, в которых плескался такой недетский, застывший ужас.

— Я тут... — тихонько сказал он. Его голос дрожал.

Я замерла, не понимая, что в такой час здесь делает ребенок, тем более один.

— А ты тут один, маленький? — я присела на корточки перед ним, что бы не казаться такой высокой.
— Папа ушел... — прошептал он, и новая порция слез покатилась по его грязным щечкам. — На работу. А я от тети-няни убежал...А потом потерялся...

Я слегка улыбнулась, стараясь выглядеть хоть немного дружелюбнее, что бы не испугать его окончательно. В этот момент всё: измены Артема, мои слезы, остывший ужин — всё отошло на второй план.

— Как тебя зовут, маленький? — я протянула руку, но он испуганно отпрянул, прижавшись спиной к шершавой коре дуба.

— Лиам... — едва слышно ответил он.

— Лиам, я Агата. Посмотри на меня, я тебя не обижу. Давай руку, ты же совсем замерз.

Он посмотрел на меня исподлобья, недоверчиво, словно напуганный дикий зверек. А потом, его ладошка, крошечная и ледяная, медленно легла в мою руку. В этот момент в моей голове что-то щелкнуло. Я жена полицейского. Я должна была сразу позвонить Артему. Должна была вызвать наряд, сообщить о потерявшемся ребенке. Это была бы «правильная» реакция в такой ситуации.

Но я посмотрела на Лиама и представила, как его забирают чужие люди в форме, как его везут в холодный отдел... Туда, где сейчас мой муж, возможно, смеется над шуткой очередной «секретарши». Он же такой маленький. Такой беззащитный. Что ему там делать?

— Пойдем. Здесь за углом есть кафе. Мы выпьем горячего какао, отогреемся и решим, как найти твоего папу, хорошо?

Он кивнул, доверчиво прижимаясь к моему боку. Я вела его к выходу из парка, и почему-то мне казалось, что я веду не случайного ребенка, а саму себя — ту маленькую, испуганную девочку, которой тоже некуда было идти.

Мы зашли в небольшое полупустое кафе. Я усадила его на мягкий диван, заказала молоко с медом и шоколадный кекс. Лиам ел молча, иногда поглядывая на дверь, а я не могла оторвать от него взгляда. У него были очень правильные, даже аристократичные черты лица. Совсем не похож на обычного ребенка с площадки.

— Твой папа... он какой? — спросила я, вытирая салфеткой пятнышко крема с его щеки.

Он замер, его взгляд стал серьезным.

— Папа сильный. У него всегда есть пистолет. И он никогда не плачет.

У меня внутри всё похолодело. Пистолет?

— Пистолет? — эхом отозвалась я, и по спине пробежал неприятный холодок.

В голове сразу пронеслись криминальные сводки, которые Артем иногда читал вслух за завтраком. Раньше я слушала их с гордостью за мужа, а сейчас... сейчас мне стало страшно. В этом городе люди, которые имеют оружие — это либо органы власти, либо... Либо бандиты.
Лиам смотрел на меня так серьезно, будто говорил о чем-то обыденном, вроде прогноза погоды.
— Папа говорит, что мужчины должны уметь защищать свое, — добавил малыш, и на его щечках начал расцветать румянец от пара, который исходил из чашки.

Несмотря на грязь на его лице, с этим румянцем он выглядел так мило, что я невольно улыбнулась, на мгновение забывая и о муже, и о бандитах, и о всем остальном. Остался только этот крошечный вымазанный в пыли и грязи, размытой слезами, малыш, который сейчас так смешно хмурит бровки.
Я полезла в сумку и достала влажные салфетки.
Подсев к нему на диванчик, я положила руку ему на щёчку, слегка поворачивая его голову к себе и тихо произнесла:
— Не переживай, малыш, мы найдем папу. А пока что давай я тебе личико вытру, а то ты как панда.
— Я не панда! Я супергерой! — он очаровательно надул губки и снова прильнул к чашке с молоком.
— Хорошо, не панда. Супергерой. Но супергерои должны быть чистые, не так ли? — я приподняла бровь.

Он задумался, снова нахмурив тоненькие темные бровки, а потом важно кивнул и, отставив чашку с молоком, повернулся ко мне.

— Ладно.

Я улыбнулась и начала аккуратно вытирать ему личико. С каждым движением салфетки из-под слоя грязи проступала поразительно красивая, почти кукольная внешность. Темные густые ресницы, ровный носик... Лиам действительно выглядел как ребенок с обложки дорогого журнала.
А если он — сын какого нибудь богатого человека? Курточка у него явно брендовая. Черты лица аристократические. Кто в нашем маленьком городке — богатый человек, который носит пистолет? Наверное, многие богатые люди носят пистолеты. Но из тех, кто богатый и живёт здесь, — все они бандиты. Значит, если Лиам живёт здесь, то он сын бандита. Либо же какого то офицера с высоким чином. И что делать?

Нужно будет позвонить Артёму. Хотя... Зная, насколько он сейчас 'занят', то малыша просто посадят в отделении, и будут заставлять сидеть до утра, в холодом помещении, без еды, без воды...
Нет. Наверное, придеться взять его домой. Я уверена, что Артем не вернётся домой до самого утра. А Лиаму нужно поспать. А завтра ... Я не знаю, что будет завтра. Но об этом я подумаю позже.

Все и произошло так, как я планировала.
Не успела я спрятать салфетки, как его веки стали отяжелевать. Малыш начал медленно клониться в сторону, и в какой-то момент его голова просто упала мне на плечо. Маленькие ладошки доверчиво уцепились за рукав моего свитера.
Я сидела неподвижно, боясь даже вздохнуть. Наверное, вариант про полицию отпадает. Вдруг его отец — действительно опасный человек, и мой звонок в участок только всё испортит? Я то знаю, как там все работает. Поэтому не стоит рисковать.

— Спи, супергерой, — прошептала я, принимая окончательное решение.

Я аккуратно подхватила его на руки. Он был удивительно легким, почти невесомым теплым комочком, который тут же зарылся мне шею, сжав кулачки.

Интересно, если бы у нас с Артёмом был ребенок, он бы так же посапывал? Так же цеплялся за меня?
Я вдруг почувствовала, как на глазах собирается влага. Может быть, если бы у нас был ребенок, Артем не был таким отстранённым?
Но я знала одно: уже ничего не исправить.

Расплатившись на кассе, я вызвала такси прямо к дверям. Холодный ветер хлестнул по лицу, когда мы вышли, и я покрепче прижала Лиама к себе, закрывая полой пальто. Он лишь сонно сопел, даже не проснувшись.
Дома было тихо и пусто. Та самая звенящая тишина, которая в последние месяцы стала моим единственным собеседником. Я осторожно прошла в спальню и уложила Лиама на нашу огромную кровать — прямо на половину Артема. Пусть хоть кто то согреет эту часть, если ее владелец никак не может найти для этого время. Сняла с него ботиночки и куртку, укрыла пушистым пледом. Малыш свернулся калачиком, уткнувшись носом в подушку, которая всё еще слабо пахла одеколоном моего мужа.

Я заперла входную дверь на все замки, чувствуя, как в груди нарастает беспокойство, и ушла в ванную. Горячая вода смывала усталость, но не тревогу. Выйдя из душа и закутавшись в халат, я увидела, что экран телефона снова светится.

Артем.

Сердце привычно екнуло, но уже как-то глухо. Я нажала на «принять».

— Да? — голос звучал чужим.
— Агата, не жди меня сегодня. Тут серьезный завал, — голос мужа был быстрым, на заднем плане слышался какой-то смех и шум города, совсем не похожий на звуки дежурной части. — Ночую в управлении. Буду утром, или... в общем, не жди.
— Артем, я нашла ребенка в парке, — быстро проговорила я, надеясь хоть на какую-то реакцию.
— О господи, Агата, только не сейчас. Сдай его патрульным или вызови опеку. Мне некогда заниматься потеряшками. Всё, целую, пока.

Короткие гудки. «Целую». Слово, которое он бросил как кость собаке.
Я медленно опустила руку с телефоном. Значит, «сдай его». Мой муж, доблестный старший лейтенант, даже не поинтересовался, что это за ребенок. Ему было просто... плевать.
Наверное, даже хорошо, что мы не успели ещё завести детей. Иначе, я бы просто сошла с ума, отвечая на вопросы «Почему папа не дома?», «Почему папа нас не любит?», пока Артем был где-то в отделении и флиртовал с сотрудницами.
Я вернулась в спальню. Лиам разметался во сне, его темные кудри рассыпались по подушке. Я прилегла рядом, на самый край, глядя в потолок. Мысли путались. Кто этот мальчик? Кто его отец, который учит сына законам джунглей и владеет пистолетом? И почему я чувствую себя здесь, с этим чужим ребенком, в большей безопасности, чем со своим законным мужем?

Сон навалился внезапно. Под мерное сопение маленького «супергероя» я закрыла глаза, так и не заметив, как в кармане детской куртки, брошенной на кресло, трижды мигнул красный огонек крошечного GPS-маячка.
Город за окном засыпал, а где-то в темноте наемники уже ищут моего мужа, ведомые ледяной яростью человека, который не привык терять то, что принадлежит ему...