Мой милый Лучик

1(2)

Я сам не понял как оказался в больнице. Кажется кто-то позвонил в истерике, если память мне не изменяет, был женский голос, на том конце провода находились чуть-ли не на грани истерики.
— Добрый вечер, Васильева в реанимации. Упала с мотоцикла. Состояние тяжёлое.
И всё. Дальше дорога мне показалась совсем ничтожным мгновением. Вокруг ходили люди в белоснежных халатах. А я всё так же сидел под дверями операционной, в которой шла борьба за жизнь чудесной девушки.
Стук чьих-то каблуков по плитке. И снова тот голос, обращающийся уже не ко мне, а к девушке, сидящей на посте.
— Ничего пока сказать не могу, — тихо ответила та и рыжая незнакомка уселась рядом со мной.
Спустя час наконец из операционной наконец начали выходить люди. Уставшие, но с надеждой в глазах, хоть и не большой.
— Молодой человек, — обратился ко мне врач. — Кем вы ей являетесь?
— Хорошим знакомым.
Тот махнул головой.
— Значит смотрите, хороший знакомый, шанс того, что она выживает склоняется от половины к нулю. Удар был очень сильным, а организм очень слаб. Мы сделали всё возможное, чтобы хоть немного стабилизировать её состояние. Понимаете? Вы не медик? Тогда попробую объяснить более доступным языком. Сейчас она в коме. Искусственной коме. Сколько она там пробудет, неизвестно, так же сможет ли та из неё выйти. Можете её навестить завтра с утра. Хоть и запрещено, но для хорошего знакомого, приехавшего следом за каретой скорой помощи, мы позволим побыть с ней.
Завтра.
Я уже начал мысленно обратный отсчёт до утра. Кажется, оставалось несколько часов.
— Хороший знакомый, можете идти, сейчас вы должны отдохнуть.
Должен, я сам это осознавал. Утвердительно кивнув головой, я пошёл к девушке, сидящей на прежнем месте, смотрящей на меня пустыми глазами. Лицо мне показалось смутно знакомым. Где-то я её видел. Наш зрительный контакт продолжался непозволительно долго и разговор начал я.
— Катя?
Она кивнула. Подруга, о которой Мира могла говорить часами, кажется, даже ей она заказывала тогда портрет. Заплаканные глаза, искусанные губы.
— Она выберется, — единственное, что я смог сказать. — Тебя отвести домой?
— За мной должны заехать, спасибо.
Легонько положив руку на плечо я вышел на улицу. Совсем рядом загорелся огонёк и запахло табачным дымом.
— Простите, есть закурить?
— Да, конечно.
Спустя несколько секунд я уже затягивался едким дымом. Отвыкший от него, прокашлялся. По телу прошла волна и стало немного спокойнее.
В памяти всплывали моменты с Мирой. Хрупкая, беззащитная девушка сейчас лежала под аппаратами, находясь под наблюдением людей, от которых зависела её дальнейшая судьба.
Спустя какое-то время, я, не смотря на все возможные отговорки лучшей подруги, усадил девушку в такси (за ней никто так и не приехал, даже спустя два часа) и сел на прежнее место.
Спать не хотелось, в тот момент перестало существовать всё. Наверное в этот момент я и понял, что Мирослава Васильева, ворвавшаяся в мою жизнь столь неожиданно, как гром средь ясного неба, стала мне не просто знакомой или хорошей подругой, а кем-то более значимым.
Где-то снаружи вскоре по крыше застучал частый дождь. Возникало ощущение, что сама матушка-природа сочувствовала, сожалела.
Я всё таки уснул ближе к рассвету. Глаза закрылись сами собой и сам не заметил как проводился во владения Морфея. Эти несколько часов были мне необходимы. С трудом раскрыв глаза я увидел перед собой того самого врача, с которым мы вчера молча курили на крыльце.
— Пройдёмте, — негромко сказал тот.
Наши шаги звонко разносились по пустым коридорам.
— Может вам кофе сделать?
— Не откажусь, спасибо.
Сердце замерло как только дверь перед нами распахнулась. Она лежала подключенная к аппаратам, всё такая же чудесная, прекрасная. Под глазами можно было увидеть синяки от усталости, на руках ушибы.
— Привет, ведьмочка, — прошептал я.
— Она вас, увы, не услышит. Сейчас она можно считать, спит. Когда выйдет, и выйдет ли, неизвестно.
— Выйдет. Если она сдастся, это будет не Мира.
Мужчина простоял рядом со мной не долго, очень скоро начал отступаться ближе к выходу.
— Всё будет обязательно хорошо, милая, — шептал я ей, в надежде, что всё же мои слова к ней дойдут, накрывая её холодную ладонь своей.
Я подошёл к окну, отодвигая жалюзи, пропуская лучи восходящего солнца к ней. Всё же где-то внутри меня горел маленький огонёк надежды того, что она почувствует это. Сейчас сожмурится от света и распахнёт глаза. Чуда не случилось. Выражение её уставшего лица оставалось совершенно спокойным. Негромко работала машина, сообщая о каждом ударе сердца.
Я сел на табуретку рядом с ней.

Каждый день я приходил ни свет, ни заря. Только лучи рассвета робко касались небосвода на горизонте, я бежал на кухню, заваривал кофе, хватал приготовленную новую книгу и бежал к ней. Пары у меня стояли ближе к вечеру, а Мира ждала меня.
Каждый день я читал ей какие-то книги. Тихо, чтобы не потревожить её покой, но достаточно громко, чтобы она услышала меня.
Изредка я мог встретиться, уходя Катю, которая приходила с достаточно печальным видом, навестить подругу, рассказать о новостях.
Возвращаясь в пустую квартиру, единственное, что меня утешало это стук когтей по паркету, пролегающей собаки. Она радостно махала хвостом, бегая за мной по пятам.
Звук запирающего чайника, а потом аромат зелёного чая, ползущего по комнате. Свет я включал редко. Чаще всего сидел на балконе, глядя куда-то в даль. Среди огней засыпающего города, подсознательно я хотел найти свой.
Сколько времени прошло с момента катастрофы? Я не знаю. Я и не помню отчётливо тот момент, когда мою лекцию прервал назойливый телефонный звонок, который я старательно пытался прервать, но на другом конце провода настоятельно продолжали названивать.
— Лёша. Алексей Игоревич, она очнулась.
В памяти не уложился момент, когда я ехал в такси, оставив ребят под строгий надзор своего товарища. Вбежав в палату, я увидел Миру, смотрящую на меня пустыми, можно считать стеклянными глазами. И Катю, наблюдающую за ней со стороны.
Я подошёл к месту, где обычно сидел, читая незамысловатые книги, пока она находилась где-то в забвении.
Она протянула мне слабую руку и её тепло немного привело меня в чувство. Мира, моя милая Мира, жива. С ней всё хорошо.
— С возвращением, ведьмочка, — едва слышно прошептал я, но лёгкая улыбка коснулась её губ. Услышала.
Рядом со мной вырос доктор, который беседовал с только что очнувшийся девушкой. Она отвечала кивками, жестами, говорить всё ещё было тяжело.
— Можно захватить немного вашего времени? — поднимаясь с табурета спросил мужчина, направляясь к выходу. Я ринулся за ним, едва не сбив проходящую медсестру.
— Она очнулась, это уже хорошо. Но есть небольшая побочка от комы и удара, — он сделал паузу, глядя прямо перед собой. — Амнезия.