Мой милый Лучик

3(2)

На работе я отсчитывал часы чтобы наконец покинуть эти дурацкие стены и выйти в свободное плавание до конца сегодняшнего дня. Бессонная ночь, вернее дрёма, длившаяся от силы час, мне отдавала должное головной болью и периодической слабостью.
В аудитории стояла тишина, а я ждал, пока студенты допишу свою работу и уйдут домой. А следом за последним и я.
Спустя каких полчаса я уже закрывал кабинет. Быстро я пытался улизнуть, оставшись незамеченным.
Как только я вышел на улицу, сразу же поёжился, кутаясь в шарф, накинутый поверх пальто. Зима наступала очень скоро. На деревьях оставалось всё меньше листвы. Непреодолимая печаль перед скорой сменой поры года, но лёгкое предвкушение новогодних праздников смешивались между собой в какой-то непонятный коктейль.
За дверями квартиры меня ждала Джесси, которую, к огромному сожалению, в очередной раз придётся повесить на хрупкие плечи моей соседки. Как бы прискорбно это не звучало, и как бы не было горько осознание того, что я надоел ей больше чем приходящие счета за коммунальные услуги, пришлось переступить через свои принципы и позвонить ей. Старушка недовольства явного не показала и не выперла меня с многоэтажными пожеланиями здоровья, красноречию которых позавидовали бы самые заядлые алкоголики нашего подъезда. Поблагодарив её я сбежал по ступенькам, сразу же направившись в сторону своего авто, в котором не ездил уже достаточно долго. Откинув сумку с вещами на переднее сиденье, завёл машину и поехал по очень знакомой дороге. Настроение моё начало иссякать, как только на горизонте показалась крыша и желтоватые стены. Не многочисленные окна, в одно из которых смотрела какая-то девушка.
Подняв свой багаж, я двинулся в знакомую палату. Аккуратно постучав, пытаясь успокоить своё сердцебиение, я зашёл, натягивая дурацкую улыбку. Для чего, сам не понимаю.
— О, это опять ты? — улыбнулась мне Мира, которая стояла рядом со шкафом, выбирая рубашку. Или брюки. Понять было тяжело, она сразу вывесила несколько вещей перед собой.
— Приветик, — ответил я ей, а уголки губ потянулись вверх. — Как у тебя дела?
— В целом, скучно, — вздохнула та, театрально скривив лицо.
— Доктор приход уже?
— Это тот тип в белом халате?
Я кивнул.
— Ещё не было.
Стоило нам договорить, как тут же в помещение ворвался тот самый «тип в белом халате», перебирая бумаги. Его суровый взгляд стал гораздо мягче, стоило ему взглянуть на девушку, которая ходила по палате.
— Ну здравствуй, Васильева, — весело произнёс мужчина.
— Здравствуйте, — бросила ему в ответ та, усаживаясь на кровать.
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше всех.
— Лучше всех это хорошо. Скоро будем тебя выписывать, если состояние не ухудшится, — он что-то пометил у себя в папке и взглянул на меня. — Алексей Игоревич, можно вас на несколько минут?
— Да, конечно.
Мы вышли из палаты, плотно закрыв дверь. От резкой смены яркости заболели глаза.
— Память у неё вернуться может. Через какое-то время. Пройдёт пару месяцев, или несколько десятков лет, мы гарантировать это не можем. Жить как прежде возможности у неё нет и не будет. Если вы готовы взвалить себе на плечи её, тогда мы выпишем её через недели три, после полного обследования. Если же нет, тогда разместим девушку в стационар, где наблюдаются люди с травмами мозга.
— Обследуйте и дайте знать, когда её можно будет уже отвезти домой. На улицу ей сейчас выходить можно?
— Можно, если осторожно.
— Спасибо.
Он ухмыльнулся, положил мне руку на плечо и ушёл. Больше сказать ему было нечего.
Вернулся я к Мире уже в приподнятом настроении, когда та разбирала мои сумки.
— Зачем тебе столько тёплых вещей?
Та слегка наклонила голову, прожигая меня своим взглядом.
— Это для тебя. Можем на улице пройтись. Голова не кружится?
Она отрицательно махнула головой.
— Вот и славно. Скоро Катя должна приехать, а пока собирайся. Я тебя подожду.

Когда мы покинули белые стены и холодный ветер окутал нас, Мирослава носом зарылась в высокий воротник куртки.
— Какого лешего так холодно? — недовольно бурчала та, пока мы шли по засыпанным осенней листвой дорожкам.
Я засмеялся, глядя на неё. Осознание того, что в тот злополучный день её могло не стать резало ножом по уже зажившим рана и настроение немного поугасло, под строгим контролем девушки, шедшей рядом.
— Не знаю, любила ли я осень раньше и вряд-ли узнаю это сейчас, но могу сказать только одно, что сейчас она невероятно завораживающая. Если бы было теплее, я бы просто сияла от счастья.
— А я у тебя раньше, почему-то не спрашивал какая пора года тебе нравится больше всего. А зря.
— Думаю, не самая интересная была бы тема для обсуждения.
— Возможно ты и права.
Мы ещё долго шагали рядом с дорогой, на которой проезжали машины, а мимо нас проходили люди, занятые собственными мыслями, лишь некоторые как-то странно на нас поглядывали, выворачивая голову назад. Казалось, что вот-вот так и ударяется об фонарный столб, но этого, увы, не происходило.
— Можно я возьму тебя под руку? —неожиданно спросила девушка, поднимая свои глаза на меня. Внутри расползлось тепло и я робко кивнул, в знак согласия, оттопыривая локоть. Когда она ко мне прильнула, сердце застучало с сумасшедшей скоростью. Кажется, именно тогда я почувствовал себя самым счастливым человеком.
Бродили по улицам мы не долго, возвращаясь с прогулки, девушка расспрашивала меня о всяком.