Мой милый Лучик

10(2)

Стоило Мире удалиться как тут же на меня навалилось то, что происходило между нами. С первой нашей встречи я сам не свой. Поведение, взгляды, моё видение привычных вещей, всё поменялось на корню. Я стал дышать ей. А в моменты, когда начинают выплывать воспоминания, где она в больнице, дрожь в руках, которую ничем унять было не возможно, словно перекрывают доступ воздуха и я начинаю задыхаться. Она стала моим навождением, той, кем я живу.
От бурлящих мыслей стало слишком душно и я вышел на улицу.
Дверь хлопнула слишком громко, но я не особо обратил на это внимания. Холод практически сразу привёл меня в сознание. Изо рта клубился пар, который выпускал намерено, словно перенёсся в детство. Ухмыльнувшись я немного прошёл , оставляя за собой неглубокие следы, проламывая покрывшийся корочкой льда снег.
Совсем скоро послышался хруст приближавшихся скорых шагов и я обернулся. Это была Мира. В это мгновение она выглядела мило. Прищуренные глаза от света фонаря, отражающегося белоснежным покровом, укутанная в бабушкин плед и растрёпанными волосами. Не проронив ни слова, обняла меня сзади. Внутри разлилось тепло. Сердце застучало быстрее и на миг я забыл как дышать.
— Ведьмочка, тут холодно, иди к себе.
Она мотнула головой, крепче прижимая меня к себе.
— Я ложилась спать, потом слышу, ты вышел, выглянула в окошко, а ты тут стоишь. Мне тебя жалко почему-то стало.
Я рассмеялся, поворачиваясь к ней и ложа свою руку ей на спину.
— Почему жалко? Я всего-лишь воздухом захотел подышать.
— Тогда давай подышим вместе.
Она набросила на меня часть одеяла и взглянула на меня. По телу побежали мурашки.
Простояли мы так не долго. Ощутив, что руки девушки начали мёрзнуть, в одночасье двинулись обратно, закрыв дверь на ключ.
Разбрелись по своим контактам и в доме полностью погас свет.
Я долго не мог уснуть. Морфей не хотел зазывать меня к себе. Поднявшись с нагретой кровати, я подошёл к окну, было полнолуние, которое сейчас показывало себя во всей красе.
Стараясь сильно не шуметь, я нашёл лист и начал делать какие-то наброски. Грифель оставался на руке, значительно меняя её окрас, но я не обращал на это внимания.
Постепенно на белом полотне вырисовывался силуэт девушки. Она смотрела на луну. Короткие волнистые волосы были в самом что ни есть настоящем беспорядке, но это давало какую-то свою прелесть.
Понятия не имею сколько бы ещё я просидел за листом, лежащим на подоконнике, но источник света начал прятаться за дерево. С досадой отложив остаток карандаша, взглянул на получившуюся картину.
Стоило мне лечь обратно, как тут же провалился в глубокий спокойный сон.
Проснулся когда было светло. Прикрыв глаза от яркого света, я лениво поднялся и пошёл в ванную.
Горло начало закладывать, напоминая о прошедшем вечере, когда не нашлось нам лучшего места, чтобы насладиться свежим воздухом и превосходным решением стало выйти на мороз без верхней одежды.
Горячие струи стекали на тело, волосы прилипали к лицу. Ничего не хотелось. Спустившись на первый этаж, я понял, что девушка ещё спит. Всё лежало не прежних местах, даже Джесси, лишь лениво приподняла мордочку, чтобы узнать кто нарушил идиллию.
Насыпал ей корм и пошёл к холодильнику. Нужно что-то приготовить. Что-то явно вкусненькое. Набрав нужные ингредиенты, начал смешивать в одно целое и аккуратно выкладывать на противень, затем сразу же сунул в духовку.
На этом кулинарное вдохновение почти что закончилось. Запарил овсянку, порезал фрукты, оформил всё и разлил горячий какао по кружкам.
Очень вовремя послышался скрип половиц и появилась девушка, широко зевая.
— Доброе утро, — с широкой улыбкой поприветствовал её, но она лишь отмахнулась и села за стол. Я засмеялся этот момент хотелось запечатлеть в памяти на долго.
Позже мы всё же начали разговаривать, когда девушка уже проснулась окончательно.
— Пошли слепим снеговика, — ставя тарелки в раковину предложила та и я не смог отказать.
Тепло укутавшись, пошли на улицу, где Мира сразу же начала забрасывать меня снежками звонко смеясь. Но когда один из моих оказался у неё заворотом, она затихла и насупившись пошла переодеваться, тогда смешно уже стало мне.
К концу дня мы всё же доделали этого злосчастного Олафа с кривой морковкой вместо носа.
Вечером этого же дня мы снова сидели около камина. На этот раз, девушка залезла в кресло-качалку, а я был рядом. Она рассказывала о друге своей подруги, кажется, его зовут Дима, и их взаимоотношениях, а я впитывал её слова как губка.
Её было интересно слушать, иногда она жестикулировала и чуть не попадала случайно рукой по мне, а потом забавно извинялась.
Потом она начала расспрашивать меня об этом доме, бабушке, моём детстве. Рассказывал я это с неохотой. Не потому, что не доверяю ей, а просто не хотелось ворошить прошлое. Я пытаюсь его отпустить и жить дальше. Но иногда приходится возвращаться туда, откуда мы уже вышли, даже если и прошло достаточно много времени.
— Она была очень жестокой. Характер не из простых, помнится, пока дедушка ещё был жив, он здорово получал от неё. Как-то пришёл с юбилея друга пьяный, успел где-то по дороге сорвать уже закрытые полевые цветы. А бабушка переносить не могла тех кто под шафе, выходит на порог, а с плеча свисает махровое полотенце, привычка у неё была. Смотрит, а он сунется с букетом, пытаясь сделать более твёрдую уверенную походку. «Зоя, я тебе цветочков принёс». «Они у тебя на могильной плите, Витенька, покоиться будут». И как ударила полотенцем. Мы с двоюродной сестрёнкой наблюдали тогда с твоей спальни и старались чем тише прохихикать, чтобы нам вместе с ним не влетело.
Мира засмеялась.
— Но могу сказать только одно, любил он бабу Зою больше чем кого-либо. Сейчас только начинаешь понимать. У него многому можно было бы научиться, но ушедшее не вернёшь.
Девушка невесомо накрыла мою ладонь своей и начала поглаживать костяшки пальцев.
— Ничего уже не изменить, да и нужно ли это? — негромко сказала она.
Я взглянул ей в глаза и мысленно с этим согласился. Легонько тронув указательным пальцем кончик носа, поднялся и пошёл заваривать чай.
Следом увязалась она. Легко ступая за мной, приобняла со спины, как уже делала это сегодня и замерла. Мне это нравилось.
Здесь мы пробыли ещё несколько скоротечных дней и вернулись в город, который снова унёс нас своим течением бурлящей жизни.