Мой милый Лучик

21(2)

Усевшись на пол в пустом помещении, принадлежащее на ближайшее время мне, внутри было опустошение. Не знаю почему. Либо страх будущего, либо просто напросто скучала по Лёше, уехавшему минут пятнадцать назад.
С окна было видно университет. Гордо возвышаясь среди небольших многоэтажек, он напоминал мне о своём месте в моей жизни и о подготовке к семинарам, начинающимся с завтрашнего дня.
Включив песни молодости наших родителей, выпив таблетку от головы, я начала раскладывать вещи, перемывая полки, да и в целом помещение.
Освободилась только ближе к вечеру, рухнув на диван, подобрав под себя одеяло уснула.
Выбралась из обители Морфея ночью, когда луна светила прямо на меня, а голова просто раскалывалась. С трудом поднялась на руках и села. В глазах темнело, а боль не уходила.
Спустя несколько тщетный попыток уснуть, я включила первый попавшийся фильм. Под утро, наконец, веки стали тяжелеть и я медленно погрузилась в сон. Беспокойный, прерывистый, но всё же сон.
Открыла глаза, когда было достаточно светло, в комнате гулял одинокий луч солнца, на телефоне десятки непрочитанных сообщений и столько же пропущенных звонков.
— Доброе утро, — прозвучал с динамиков голос мужчины, а я скривилась от его громкости, быстро понижая звук. — Как спалось невесте на новом месте?
— Доброе, относительно не плохо.
Про ночное приключение и сильную мигрень я решила умолчать, прислушиваясь к тишине, повисшей в комнате.
— Это хорошо. Я к тебе немного позже заеду?
— Да, конечно, — попыталась улыбнуться я, но взглянув на своё отражение улыбка сползла с лица.
Кожа бледная, под глазами, сияющими нездоровым блеском, залегли синяки, волосы спутанные. Отложив телефон, пошла в душ. С водой уносилась вся тяжесть, но стоило выйти, как она возвращалась вновь. Обернувшись махровым полотенцем, я ступила на холодную плитку.
Моя копия, которая была заключена в зеркале угрюмо смотрела на меня. Всё же лучше вид, чем был несколько минут назад.
Зашла к себе и включила новую серию какого-то сериала, вкладка с которым висела неизвестно сколько на ноутбуке, поедая сухие хлопья.
Звонок в дверь раздался неожиданно. Я вздрогнула, подбежала к глазку и присмотрелась. Потом в спешке стала прокручивать ключ.
— Ведьмочка, привет, — приобнял меня ещё прохладный с улицы Лёша, разуваясь и проходя дальше.
— Привет, — ответила я и двинулась следом за ним.
— Уютно тут.
— Мне тоже нравится.
Мужчина поставил торт на стол и стал хозяйничать в перерывах подходя ко мне, расспрашивая о всякой всячине, словно мы не виделись уже несколько дней.
— Красавица, — поцеловал меня в кончик носа, когда уселся рядом, вместе со мной наблюдая за тем как герои в очередной раз пытались выбраться из дерьма, которое можно было миновать.
— Мира, — мы сидели и наслаждались десертом, запивая зелёным чаем, как тот протянул мне коробку. — Вчера искал в прикроватной тумбочке документы, нашёл это. Виноват, открыл, но чисто для того, чтобы удостовериться, что это твоё.
Неуверенно взяла её, внутри что-то простило не открыть, но зверский интерес, откуда-то появившийся у меня, брал верх.
Крышка сползла на пол и я увидела фотографии, записки и прочее. Всего этого я не нашла в родительском доме, вероятнее всего, позже мама решила вложить, а в счёт своей усталости, я не обратила внимания.
— Вот чёрт, — прошептала, осознав, что находится здесь.
Руки затряслись и я нервно запустила их в волосы, натягивая их, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Записки, написанные рукой дорогого человека, который останется им спустя тысячи лет, фотографии, хранившиеся у него, маленькие игрушки, подаренные им и забытые мной у него дома.
Я чувствовала на себе отрешённый взгляд Лёши, его руки на моих плечах, а позже на ладонях, отдалённо слышала его голос, с гулом прошлого.
— Не трогай меня, пожалуйста, — прокричала я, хватая коробку и убегая в другую комнату, захлопывая за собой дверь.
Безвольно падаю на кровать и позволяю себе не сдерживать эмоции, хотя бы сейчас.
Лёжа на кровати я сквозь пелену слёз, давившись рвущимися рыданиями, смотрела в потолок. Вспоминались те дни, когда мы были не здесь, далеко-далеко на Юге. У нас домик был в паре минут от моря и я часто убегала на берег. Сидела, поджав под себя ноги, позволяя перебирать спутавшиеся длинные волнистые волосы ветру. Особенно после гибели Антоши. До того события, чаще всего приходил ко мне он. Со всей ненавистью и неприязнью, мама осознавала, что лишь этот парень сможет привести меня домой.
— Лучик, мой маленький лучик.
Сквозь время до меня доносится его шёпот, эхом разлетаясь по комнате. Обнимая подушку ещё крепче, проклинаю себя за то, что не могу его отпустить, хотя надо. Сердце болью отзывается, когда я снова перевожу взгляд на нашу совместную фотографию, сделанную на рассвете в каком-то парке. В тот день я опять сбежала из дому, но Антоша позвонил отцу, чтобы не волновались из-за меня.
После того как его не стало, пропала частичка меня. Я изменилась, закрылась и ждала его там, у воды, в надежде снова услышать из его губ обращение. Но он всё не приходил. Голос становился всё тише, образ лишь вспоминался благодаря снимкам.
Смахнув слёзы, я поднялась и закрыла полку, хватая пачку сигарет. Клятвенно обещала себе бросить курить и это я обязательно выполню, только сейчас последнюю выкурю и вместе с ней выброшу прошлое.
Сейчас у меня есть ещё кое-кто, кому я приношу немалую боль, своими истериками и прошлым.
Горький дым застрял в горле и я не спешила его выдыхать. Холод заставлял поёжиться и замораживал влажные ресницы.
Совсем скоро стало легче и я вышла на кухню, где всё это время в полном одиночестве сидел Лёша, опустив голову вниз. Поднял её лишь, когда моя рука легла ему на плечо.
— Прости, — единственное, что смогла сказать, осознавая, что с каждым произнесённым словом я могу разрываться прямо здесь, а этого сейчас вообще не хотелось.
— Иди сюда, моя девочка, — сказал мне, глядя опусташёнными голубыми глазами и протягивая руки для объятий. Он зарылся носом мне в плечо, а я беззвучно плакала. Только начиная осознавать, что Лёша был послан мне кем-то свыше. Он не просто человек, он мой ангел. Скромный, милый, чудесный, любимый. Только пока это понять мне до конца тяжело, на это нужно время и у нас, наверное, его ещё будет много.
На утро я ничего не помнила. Ни того, что было после моей истерики, ни того, почему Лёша лежал рядом, великодушно предложив мне вместо подушки своё предплечье. Легонько повернув голову, я стала рассматривать его. Умиротворение, застывшее на лице, ресницы, которые слегка дёргались вызывали бурю умиления. Хотелось коснуться его, обнять, поцеловать. Но я боялась даже пошевелиться и громче дыхнуть чтобы не разбудить и чертовски испугалась, когда через несколько минут он зашевелился. Веки приоткрылись и на меня смотрели ещё не совсем ясные, голубые глаза.
— Доброе утро, ведьмочка, — сонно улыбнулся тот, целуя меня в макушку.
— Доброе, котик, — ответила я, а Лёша рассмеялся. — Что смешного-то?
— Ничего, моя хорошая, ничего.
Приподнявшись на локтях, он умудрился взлахмотить мои волосы. И пошёл на кухню, не обращая внимания на мой негодующий взгляд, а я, в свою очередь, игнорировала дурацкую головную боль, которая снова проявлялась.
Появилось невыносимое желание покурить, которое я не испытывала с момента, когда уже практически бросила эту привычку. Но как только я встала на ноги и уверенно двинулась к своей сумочке, чтобы достать пачку, в комнате появился приятный аромат кофе.
— Держи, всё как ты любишь, ведьмочка.
Он поставил поднос и сел на один из пуфиков, наблюдая за каждым моим движением, а мне пришлось идти за чашкой и отпить горячего напитка, ненадолго сумевшего отбить влечение к сигаретам.
— Я вчера начал писать картину. Завтра тебе обязательно покажу её. Сегодня приеду от тебя и сяду за работу. Вероятнее всего спать уже не лягу, да и чёрт с ним.
Похвастался мужчина, всбалтывая содержимое в кружке.
— Это чудесно, но спать надо. Завтра тебе к первой паре.
— Тут уже как получится.
Дальше так же бессмысленно обменивались короткими фразами, ругаясь или хваля друг друга, а позже он ушёл, оставив после себя приятный шлейф цитрусовых духов и горсть леденцов на краю стола.