Мой милый Лучик

24(2)

Я был потерян. Впервые в жизни я не знал, что мне делать. Слёз уже не было, но боль внутри не отступала. Она ушла, оставив после себя солнечный свет, который беспощадно слепит глаза. Поднявшись чтобы задёрнуть шторы, я ненароком задел тумбочку из которой вылетел конверт. Вернувшись за ним, я покрутил его в руках, оглядывая со всех сторон. Ни надписей, ничего, но внутри безоговорочно что-то есть. Собравшись с мыслями, я аккуратно стал расклеивать его.
Когда я открыл его и увидел знакомый почерк, подступил ком к горлу и мне хотелось просто завыть. Я не разбирал слов, я просто тупо смотрел на бумагу и всё. Неизвестно сколько я пробыл в таком состоянии, но всё же решился прочитать.
«Котик,

В меня всадили невидимый нож и прокрутили.

Котик, всё же тебе это прозвище подходит. Ты похож на старого ворчливого пушистого серого кота, прожившего с хозяевами всю свою жизнь. И не спорь со мной.

Здесь она, наверное, смеялась. На какое-то мгновение показалось, что я слышу её. Или вот она совсем рядом, но просто наблюдает за тем, как я что-то читаю.

Я тебя люблю. Наверное, я уже решилась тебе об этом сказать. А может и нет. На самом деле, я безумно боюсь, что это окажется не взаимным.

— Дурочка, — я запустил руку в волосы, натягивая их до боли.

Ты мне понравился с самого начала. Красивый, статный, умный, самый добрый и лучший. Хотя временами раздражал до безумия.
Иногда мне казалось, что мы были предназначены друг другу свыше. Говорят, что случайности не случаны, так это или нет, не знаю, но безумно благодарна, что смогла познакомиться с тобой.
У тебя очень красивые глаза. Глубокие, бездонные, но временами холодные и колючие.
Наши поцелуи со вкусом лимонных леденцов я не забуду никогда. Это было потрясающе. Так же как и наши танцы, и поездки, и просто проведённое время.
Я тебя очень люблю. Чертовски сильно. Я даже готова об этом кричать на целый мир.
Наверное, случится что-то ужасное. Я не знаю. Гадкое предчувствие. Очень хочется надеяться, что спустя какое-то время мы будем вместе сидеть в твоей квартире и читать это послание. И с улыбкой рассказывать о том, что удалось пройти.
Если всё же моя интуиция меня не подводит, пожалуйста, не вини себя ни в чём. Отпусти, тебе будет легче. Забудь обо мне и начни жить по-новому...»

Дальше я не мог пересилить себя. Слёзы снова градом начали скатываться по щекам, а на пол слетало всё что попадалось мне под руку.
Домой я вернулся никакой. Взял отпуск и просто пытался хотя бы немного, но жить.
Я выходил на улицу, а на меня в точности сугробы с крыш, слетали болезненные воспоминания.
Внутри всё ещё была надежда, что это всё дурацкий розыгрыш. Я просыпался по ночам, казалось, что вот-вот кто-то позвонит в дверь, а там будет стоять она, как обычно лучезарно улыбаясь, обнимет меня, вздохнёт и всё будет хорошо.
Но чуда не происходило.
Прошла неделя, две, три, месяц.
Было по прежнему больно.
Стал таять снег и уже близилось приближение весны.
По немногу я начинал приводить себя в порядок, куда-то выбираться. Бывало, что я оборачивался, обращался к незнакомым девушкам, грея надежду, что это она. Окинув меня испуганным взглядом, они быстро уходили, иногда оглядываясь, а я так и оставался на месте.
Через какое-то время я нашёл ещё одно письмо. Оно было менее личное, там всего лишь просьба продолжить своё дело и не бросать рисование.
Мира чувствовала, что уйдёт, но молчала. Если бы я был тогда внимательнее, понял быя что ей нужна помощь, даже тогда, в то утро, когда меня разбудила Джесси, обратился с ней к врачу. Всё было бы по-другому. Но имеем то, что имеем.
Хочется верить, что сейчас эта солнечная ведьма где-то в лучшем мире и наблюдает за мной оттуда.
— А ведь знаешь, я тебя тоже очень любил. И люблю, и буду любить. Ты была моей первой настоящей любовью и ей навсегда и останешься. Единственное о чём я жалею, так это о том как я тебя всё это время называл. Ты не ведьма. Ты действительно Лучик. Милый. Мой милый Лучик, — сидя на том месте, где мы были неоднократно, болтая ногой я говорил ей.
Как вдруг ко мне подошла кошка. У неё была тёмная длинная шёрстка, та просто села рядом и смотрела со мной в даль, а потом забралась на колени и улеглась, неотрывно глядя мне в глаза. Во взгляде было какое-то сожаление, жалость. По телу побежала дрожь. Впервые такое ощущение. Именно в этот момент я осознал о чём говорила тогда мне Мира.

С тех пор мы поселились втроём в маленьком укромном домике на окраине города. Вокруг был сад, встречающий меня по утрам щебетом птиц.
О ней я не забывал. Помнил даже в самые трудные периоды, а Шелли, которую, к слову, я тогда забрал с собой, всегда приходила ко мне. Мы подолгу могли сидеть на качелях, вглядываясь куда-то в даль. И я разговаривал с моим Лучиком. Я был уверен, что она меня слышит. Иногда даже в дуновении ветра я ощущал её.