Мой муж — космический босс

Глава 8. Тайна эволюции

Я прижимаю ладонь к холодному стеклу иллюминатора, наблюдая, как станция медленно проплывает в поле зрения. Огни док-порта отражаются в стеклах, дробясь на сотни мерцающих точек.

– Вот мы и дома, — говорит Доминик, сидящий справа от меня. Его голос ровный, но когда я оборачиваюсь, то вижу, что в золотистых глазах спутника читается напряжение.

– Дома? – Я сжимаю запястье, где часы Жирара все еще плотно обхватывают кожу. – Ты уверен, что эти штуки не транслируют каждый наш шаг?

Доминик проводит пальцем по циферблату. Огоньки под стеклом вздрагивают, будто живые.

– Они записывают, но не передают. Пока мы их не снимем...

– А если Жирар врет?

– Тогда от его лаборатории ничего не останется. – В его голосе нет злости — только холодная констатация факта.

Дверь флаера открывается с тихим шипением. Двухметровые андроиды в корпоративной форме застывают по стойке смирно.

– Господин Вейл, вас ожидают в лаборатории "Дельта". Доктор Варгас...

– Отмена. – Доминик перебивает механический голос, его рука теплым пятном ложится мне на поясницу. – Мы идем в мои личные рабочие комнаты. Без сопровождения.

Андроиды замирают. Их оптические сенсоры мигают красным.

– Но протокол...

– Я изменяю протокол.

Его пальцы слегка сжимают мой бок, направляя в противоположную от док-станции сторону.

Коридоры здесь другие — темные, с черным мраморным полом, отражающим наши силуэты. Стены поглощают звук шагов, превращая наше движение в подобие бесшумного скольжения.

– Твои люди не имеют доступа сюда? – Я касаюсь прохладной поверхности стены.

– Нет.

Доминик прикладывает ладонь к сканеру у массивной двери. Механизм считывает не только отпечаток — я замечаю, как тонкая игла берет каплю крови. Дверь открывается беззвучно.

Я замираю на пороге.

Пространство передо мной напоминает святилище какого-то техно-божества. Голограммы ДНК плавают в воздухе, переливаясь сине-золотыми узорами. В центре — стол с десятками пробирок, где вязкая жидкость пульсирует мягким светом.

– Ты... изучаешь себя?

Доминик проходит мимо, его пальцы скользят по одной из голограмм. Структура разворачивается, обнажая сложные спирали с кроваво-красными вкраплениями.

– Мой геном. Видишь эти маркеры? – Он указывает на аномальные участки. – Они не человеческие.

Я подхожу ближе. Запах озона и металла щекочет ноздри.

– Что они делают?

– Ускоряют регенерацию. Увеличивают силу. Позволяют годами не спать. – Он делает паузу. – Мой отец был одержим тем чтобы вывести идеальную расу. Первый безумный ученый, который поселился здесь вдали от всех. Как видишь, ему все удалось и я продолжил его дело. Но с издержками. Я отравляю тех, кто слишком долго со мной контактирует.

Мое сердце пропускает удар.

– Все это сделал твой отец?

Доминик прикрывает глаза.

– Он изменил мой геном когда я был еще младенцем, а потом мать выкрала меня из его лаборатории. А после произошел взрыв.

Вейл смотрит вверх. Его лицо выглядит очень грустным.

– Никто теперь не знает, что именно он ввел в формулу.

– Но ты… – невольно касаюсь руки Доминика и тут же делаю шаг назад, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами.

– Ты, выходит, намного лучше него. Ты даешь надежду тем, кто ее лишился.

– Приятно, что ты так думаешь. – Доминик поворачивается. В полумраке его глаза горят как расплавленное золото. – Только держи в уме, что для обычных людей я ядовит. Но не для тебя.

Он вызывает другой файл. На экране всплывают десятки медицинских карт — женские лица, даты, заключения.

– Мои предыдущие невесты.

– Летаргический сон. Причина: несовместимость.

– Они... впадали в кому?

– Да. – Он закрывает файл. – Кое-кого удалось привести в чувства, но не всех. Однако ты другая.

Доминик подводит меня к биологическому микроскопу нового поколения. В камере смешиваются две субстанции — его кровь и моя.

– Смотри.

На экране мои клетки не разрушаются при контакте. Наоборот — их структура плавно изменяется, адаптируясь.

– Твое тело не сопротивляется. Оно эволюционирует.

Головокружение накатывает волной. Я хватаюсь за край стола.

– Почему?

– Не знаю. – Его голос звучит растерянно. – Возможно, случайность. Возможно... судьба.

Я поднимаю запястье. Часы показывают не время — процент совместимости. 99.9%

– Что это значит?

– Что ты становишься такой же, как я.

Я выдыхаю.

– Если тебя это пугает, – добавляет Доминик. – Я пойму. Единственное, тебе придется подписать соглашение и неразглашении корпоративной тайны и строго соблюдать его. У меня отличные юристы, Лира.