Мой муж — космический босс

Глава 8.2.

Доминик аккуратно берет мои руки в свои.

— Теперь у тебя есть выбор, — говорит он тихо. — Как ты и хотела.

— Какой?

— Остаться. Или уйти.

Я смотрю в его глаза — эти странные, прекрасные золотые глаза.

— Если я уйду, то теперь точно не найду себе покоя.

Доминик улыбается.

— Ты уверена?

Я поднимаю запястье. Часы показывают новый параметр — скорость адаптации.

— Я уже меняюсь. Так что да — я остаюсь.

Позже, в своих апартаментах, Доминик делает нечто немыслимое.

Он ложится спать.

Я застываю у края кровати, наблюдая, как его мощное тело расслабляется на шелковых простынях. Он не объясняет. Не нужно.

Он доверил мне.

А это значит больше, чем все клятвы в мире.

Я просыпаюсь от мягкого прикосновения к волосам. Открываю глаза — Доминик сидит на краю кровати, его пальцы застывают в воздухе, будто пойманные на месте преступления. За окном только-только начинает светать, первые лучи окрашивают его профиль в нежные персиковые тона.

— Ты уже проснулся? — мой голос хриплый от сна.

Он убирает руку, но не отводит взгляда.

— Да. Я впервые за долгое время видел сон.

Я приподнимаюсь на локте. Его глаза в этом свете кажутся не золотыми, а почти янтарными — теплыми, как мед.

— И что же тебе снилось?

Уголки его губ взрагивают в почти неуловимой улыбке.

— Мы с тобой танцевали.

— Правда? — я не могу сдержать смешка. — И как же я танцевала, господин Вейл?

— Как… — он делает паузу, подбирая слово, — как будто никто не смотрит.

Этот ответ заставляет меня замолчать. Доминик встает, поправляет складки своего темного халата.

— Я собираюсь приготовить завтрак.

— Опять через синтезатор? — поднимаю бровь.

Такая пища получается необычайно пресной.

— Нет. — Он поворачивается ко мне, и в его взгляде появляется что-то новое — почти озорное. — Я попробую все сам.

Стол на террасе заставлен блюдами: круассаны с дымящимся шоколадом, свежие фрукты, омлет с трюфелями. Доминик методично пробует каждое, прежде чем переложить кусочек ко мне на тарелку.

— Ты серьезно собираешься дегустировать всю еду? — я подпираю подбородок ладонью.

— Теперь — да. — Он подносит ко мне ложку с чем-то розовым и воздушным. — Это мусс из лепестков. Попробуй.

Я открываю рот, чувствуя себя немного глупо. Вкус взрывается на языке — сладкий, с едва уловимой горчинкой.

— Боже, это...

— Ты нравишься мне с набитым ртом, — неожиданно замечает Доминик.

Я чуть не давлюсь.

— Что?

Доминик сохраняет невозмутимое выражение лица, но в уголках глаз собираются смешные морщинки.

— Ты придумал это специально! — хватаю ближайшую ягоду и засовываю ему в рот. — Просто чтобы подурачиться!

Он медленно пережевывает, не сводя с меня глаз.

— А если бы и так?

Я замираю с вилкой в воздухе.

— Ты... шутишь? Намеренно?

Вместо ответа Доминик встает, отодвигает стул и протягивает руку.

— Я хочу показать тебе кое-что.

Он ведет меня по незнакомому коридору. Стены здесь отделаны настоящим деревом — темным, с причудливым узором колец.

— Это...

— Привезено с Земли, — подтверждает он. — Дуб. Шестьсот лет.

Дверь в конце коридора оказывается входом в круглый зал с высокими зеркальными стенами. Паркет блестит под ногами, отражая свет хрустальных люстр.

— Бальный зал? На станции?

Доминик стоит посредине, его силуэт удваивается, утраивается в зеркалах.

— Я построил его пять лет назад. Никто, кроме меня, здесь не бывал еще.

Я делаю шаг вперед, потом еще один. Мое отражение кружится в бесконечности зеркал — простая белая ночнушка вдруг выглядит как бальное платье.

— Почему?

Он подходит сзади, его руки осторожно ложатся на мои плечи. В зеркале наши глаза встречаются.

— Я представлял, как однажды приведу сюда женщину, которая станет моей женой.

Сердце делает сальто.

— И... как я танцую в твоих фантазиях?

Доминик медленно поворачивает меня к себе. Его пальцы сплетаются с моими, другая рука ложится на талию.

— Давай проверим.

Мы начинаем двигаться без музыки, под ритм нашего дыхания. Он ведет уверенно, я следую, удивляясь собственной легкости.

— На свадьбе нам придется танцевать, — шепчет он мне в волосы.

— Это предложение, господин Вейл?

Он останавливается, приподнимает мой подбородок.

— Это обещание.