Мой муж - Тёмный Властелин и другие бытовые проблемы

Глава 8

Я доела наскоро собранный бутерброд, запила его холодным молоком из глиняного кувшина и откинулась спиной на стену. Впервые за эти безумные сутки желудок перестал болезненно сжиматься, а в теле появилось что-то похожее на силы. Но вместе с насыщением пришло и осознание реальности — той самой, от которой я отвлекалась, пока боролась за выживание.

Я посмотрела на Яспера, который с важным видом умывал морду лапой после трапезы, потом перевела взгляд на окно, за которым терпеливо сидел на пеньке Том, и, наконец, оглядела убогую избушку с её паутиной, прогнившими половицами и призраками прошлого, витающими в затхлом воздухе.

— И что теперь? — тихо спросила я, ломая тишину. — До конца своих дней прятаться здесь от мужа? Жить на украденные драгоценности, пока они не закончатся, а потом... что потом?

Яспер прекратил умываться и посмотрел на меня своими золотистыми глазами, в которых плясали лукавые огоньки.

— А потом ты можешь продавать зелья, — невозмутимо ответил он. — Люди наивные, верят, что какая-нибудь настойка из лопуха принесёт им облегчение. А в том, что ты ведьма, у них сомнений нет. Йонас уже, небось, всей деревне растрепал про угрозу превращения в жабу.

— Нет, — резко сказала я, и моя ладонь со стуком опустилась на стол. — Так не пойдёт. Я не собираюсь всю жизнь прятаться в этой развалюхе и обманывать доверчивых людей, продавая им воду с травками. Мне надо каким-нибудь образом снять брачные узы. До тех пор, пока меня не нашёл Каэлан.

Я помолчала, и в груди вдруг сжалось от неожиданной тоски.

— В идеале... вернуться в свой мир. Там родители, наверняка они меня ищут. Друзья...

Я запнулась, вспомнив Игоря. Вспомнив Свету. Вспомнив ту сцену у алтаря. Боль от предательства всё ещё была свежей, как незажившая рана, но теперь к ней примешивалось что-то ещё. Злость. На себя. За то, что не увидела признаков, не разглядела ложь, верила в иллюзию.

— Вернуться, увы, не выйдет, — спокойно сказал Яспер, и в его голосе не было ни капли сочувствия, только голые факты. — Камень переноса редкий, заклинание сложное и затратное. Тот, кто тебя притянул сюда, высох как слива. Граф слабенький маг, он нанял кого-то. И этот кто-то, скорее всего, умер в процессе или сразу после. Такова цена межмирового портала.

Надежда, которую я даже не осознавала, что держу в глубине души, рухнула. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Значит, дороги назад нет. Совсем. Я застряла здесь, в этом странном, жестоком мире, где магия реальна, а жизнь человека стоит меньше, чем погашение долга.

— А вот расторгнуть брак... — протянул Яспер, и в его тоне появилась знакомая хитрая нотка. — Есть у меня мыслишка.

Я мгновенно выпрямилась, впившись в него взглядом.

— Какая?

— Пока не скажу, — он отвернулся и принялся вылизывать хвост с преувеличенным вниманием. — А то попрёшь на амбразуру, а кочерги здесь нет. Подумать прежде надо.

— Яспер! — В моём голосе зазвучала откровенная угроза. — Не испытывай моё терпение. У меня был очень тяжёлый день. Несколько дней. Я лишилась голоса, чуть не стала жертвой, прыгала в ледяную реку, голодала, и теперь выясняется, что я некромантка поневоле. Так что говори!

— Нет, — твёрдо ответил кот, поворачиваясь ко мне. — Когда будешь готова услышать. А сейчас ты в том состоянии, когда можешь наделать глупостей. Эмоции — плохой советчик в делах, касающихся Тёмных магов.

Я хотела было возразить, но осеклась. Он был прав. Внутри меня бушевал коктейль из страха, злости, отчаяния и какого-то лихорадочного желания действовать немедленно. Это было опасное состояние. Именно в таком состоянии люди совершают фатальные ошибки.

— Ладно, — сквозь зубы выдавила я. — Но долго я ждать не буду.

— И не придётся, — успокоил меня Яспер. — Дай мне несколько дней обдумать детали. Это дело непростое и опасное.

Он спрыгнул со стола и неторопливо прошёлся к двери, где на мгновение замер, глядя в щель.

— Кстати, — вдруг сказала я, и в голосе моём прозвучало неподдельное любопытство. — Ты говоришь как я. Используешь мои выражения, мою манеру речи. Почему? Здесь вроде как средневековье, а ты про амбразуру в таком современном контексте...

Яспер обернулся, и на его морде появилось выражение, которое у человека можно было бы назвать смущением.

— Когда ты мне душу у клетки изливала, — медленно начал он, — я всё прочёл. Всё, что у тебя в голове было. Ты в тот момент была весьма беззащитна, открылась полностью. Я увидел не только твои воспоминания, но и сам твой мир.

Он помолчал, и в его глазах появилось что-то похожее на ностальгию.

— Твой мир хорош, — тихо сказал он. — Странный, шумный, наполненный удивительными вещами. Эти... как их называют... автомобили, что ездят без лошадей. Ящики, показывающие движущиеся картинки — телевизоры. И эти маленькие штуковины, через которые можно разговаривать с кем угодно на любом расстоянии — телефоны. Я видел твои воспоминания о них, чувствовал твоё отношение к ним.

Он снова отвернулся, но я успела заметить в его взгляде зависть.

— Видел я и другое. Горячую воду из крана, свет одним нажатием, тепло зимой без необходимости колоть дрова. Еду в ярких упаковках, лекарства от болезней, которые здесь убивают людей сотнями. Книги, тысячи книг, доступные каждому. Музыку, льющуюся отовсюду...

Его голос стал тише, почти мечтательным.

— Я бы тоже хотел попасть туда. Хотя бы на день. Пройтись по этим шумным улицам, где горят яркие огни, даже когда солнце село. Посидеть в тёплой квартире на мягком диване и посмотреть в окно на машины, спешащие по своим делам. Попробовать эту... как её... пиццу, о которой ты так тепло вспоминала. Прокатиться в метро — под землёй! Целые города под землёй, можешь представить?

Я слушала его, и внезапно к горлу подкатил комок. Он описывал мой мир — обычный, привычный, иногда раздражающий своей суетой мир — так, словно говорил о сказочной стране. И я вдруг с болезненной ясностью осознала, как много я потеряла. Не Игоря, не карьеру, не квартиру. Я потеряла саму возможность жить в том мире, который принимала как данность.