Мой муж — тень (но не моя)
Глава первая, в которой подземелье оказывается светлее, чем ожидалось
Я упала в подземелье. Классически: люк, лестница, отсутствие предупреждающих знаков. Археологическая экспедиция, которую я финансировала собственными нервами и наследством бабки, обернулась буквальным провалом.
Три дня блужданий. Фонарь, который мигал. Запасы воды, которые кончались. И голоса — шёпот, который следовал за мной, не приближаясь, не отступая.
На четвёртый день я сдалась. Села на камень, закрыла лицо руками, сказала в темноту: «Хорошо. Ешьте. Но быстро, пожалуйста. Я ненавижу ожидание.»
Тишина. Потом — смех. Низкий, сухой, как шелест песка по мрамору.
«Есть вас? — голос был рядом, хотя я не слышала шагов. — Зачем? Вы истощены, обезвожены, с запахом отчаяния. Непитательно.»
Я подняла глаза. Он был там — в тени, которая не отбрасывалась от ничего. Высокий, худой, с кожей цвета ночи без луны. Белые волосы — не седые, белые, как пергамент — собраны в хвост, который должен был выглядеть нелепо, но выглядел угрожающе. И глаза — красные, светящиеся, без зрачков, которые я могла различить.
«Дроу, — сказала я, потому что читала, потому что бабка коллекционировала сказки, потому что умирать хотелось хотя бы информированно. — Тёмный эльф. Вы едите людей?»
«Иногда. — Он наклонил голову, и свет фонаря — слабый, умирающий — скользнул по его лицу, обнажая структуру, которая была не человеческой: скулы слишком высокие, уши заострённые, рот слишком широкий для улыбки, которая не достигала глаз. — Но вы — инвестиция. Выше ценность живой, чем мёртвой.»
«Инвестиция?»
«Вы ищете что-то. В подземельях. Все ищут. — Он сделал шаг ближе, и я увидела, что он одет в ткань, которая поглощала свет — не чёрная, отсутствие цвета, отсутствие отражения. — Я знаю, где. Могу показать. За плату.»
«Какую?»
«Услугу. — Он протянул руку — длинную, с шестью пальцами, я заметила, с шестью, один лишний, тонкий, функциональный. — В будущем. Когда я попрошу. Вы согласны, или предпочитаете — непитательно?»
Я посмотрела на его руку. На свою — грязную, ободранную, человеческую. На фонарь, который мигал последними вспышками.
«Согласна. — Я взяла его руку, и он был холодным, не мёртвым-холодным, подземным, постоянным. — Но знайте: я не умею молчать. Буду задавать вопросы.»
«Задавайте. — Он улыбнулся, и в красных глазах что-то мелькнуло — не жестокость, усталость. — Отвечать — не обещаю.»
Отредактировано: 14.03.2026
Добавить в библиотеку 