Мой муж. Ты счастлив без меня?

Глава 13

Когда я легла спать в ту ночь, меня будто втянуло в мутное течение мыслей. Они клубились, сливались, распадались, оставляя за собой лишь вязкую тревогу.

Лицо Артёма - знакомое до боли и одновременно чужое - вспыхивало перед глазами, словно фонарь на рассвете, а потом исчезало, заставляя сердце сжиматься.

Он был в офисе. Он говорил с Ириной Николаевной. Он прошёл мимо меня, не узнав. Не узнал? Или сделал вид? Или… нельзя быть настолько равнодушным, глядя на ту, с кем ты делил жизнь?

Наутро я отвела Мишу в школу.

Мы шли по ещё влажному после ночного дождя асфальту, мальчик рассказывал о школьных друзьях, о новой задаче, которую он решил сам. Я улыбалась, но словно изнутри была стеклянной.

Ветром по мне стучали воспоминания. А может, это не ветер вовсе, а что-то другое - как будто само прошлое не желает отпускать.

В офисе всё было как всегда - рутинно, сухо, предсказуемо. Только мне казалось, что воздух вокруг стал плотнее. Люди говорили, ходили, кто-то смеялся у кофе машины, но я ловила на себе взгляды, которых раньше не было. Или это просто паранойя?

Во второй половине дня Ирина Николаевна вызвала меня в переговорную. Она смотрела холодно, почти отстранённо. Протянула бумаги, не сказав ни слова о вчерашнем. Будто и не было ни встречи в коридоре, ни его имени, которое я сдерживала на кончике языка.

– Это надо передать нашему партнёру на Пушкинской, – спокойно сказала она. – Сегодня до конца дня.

Я кивнула. Мы не обменялись ни одной лишней фразой. Весь её вид кричал, чтобы я не задавала вопросов. И я не спросила. Пока что.

Я вышла на улицу, сжала в руке папку и, не дойдя до остановки, свернула в переулок. Мне нужно было идти. Двигаться. Отстукивать каблуками по мостовой ритм тревоги, от которой невозможно спрятаться.

В голове всё путалось. Ирина Николаевна. Её дочь. Этот мужчина, похожий на Артёма. Их разговор. И теперь - странная отстранённость, будто все вокруг что-то знают, а мне велели молчать.

Я всё чаще ловлю себя на мысли, что произошедшее с Артёмом… не случайность. И что его исчезновение - это не смерть. Я не могу это доказать, но внутри меня есть уверенность. Какая-то слепая, почти безумная…

Вечером я сидела с Мишей за ужином. Он смеялся, рассказывал, что сегодня дежурил в классе. Я кивала, вставляла фразы, но мысленно была где-то далеко.

Если он жив… если всё это правда… то почему он не вернулся? Почему ушёл?

Эта мысль разъедала меня, как ржавчина.

Я пошла в спальню, тихонько прикрыла за собой дверь. Села на край кровати. Потянулась к тумбочке, достала старую фотографию. Мы вдвоём. Лето. Озеро. Его рука - на моём плече. Моя - на его груди.

В тот день мы были друг у друга.

Что с ним случилось? Почему он не рядом?

Прошло несколько дней с момента той встречи. Казалось бы - обычные переговоры, обычный клиент, обычный протокол, но я продолжала жить, словно с занозой под сердцем.

Внутри меня всё дрожало при одном лишь воспоминании о его лице. Дмитрий Савельев… Так он представился. Холодно, официально, с вежливой улыбкой, за которой я отчётливо ощущала что-то болезненно знакомое.

Он не узнал меня. Не подал ни малейшего признака узнавания. Но его взгляд… В нём было что-то - ускользающее, но тёплое, будто эхо из прошлого, которое он сам пытался заглушить.

Я ловила себя на мысли, что пересматриваю тот короткий диалог снова и снова. Его голос. Его жесты. Он изменился. Похудел. Стал более сдержанным, даже резким. Он будто прятал что-то - не просто тайну, а самого себя.

Я не спрашивала Иру Николаевну, не пыталась говорить с ней об этом. Она как будто специально обходила тему Дмитрия Савельева, даже когда его имя всплывало в рабочих обсуждениях. А ещё была её дочь…

Та самая, которую я мельком встретила у лифта, и которая сделала вид, что не знает меня. Почему она была в здании, где у Дмитрия офис? Почему избегала взгляда?

Нитей становилось всё больше, а связать их в узор - всё сложнее.

Утро. Школа. Офис. Всё повторялось по циклу, в котором я теперь двигалась механически.

На работе был запланирован второй этап переговоров с Савельевым. Меня туда не направили. Вместо этого отправили Ирину Николаевну. Она старше, с опытом, сдержанная. Вечно с её лёгким сарказмом и рассказами о дочери, у которой «всё в порядке», кроме, пожалуй, отсутствия настоящей семьи.

- Ты как-то бледна, Кира, - сказала она сегодня, проходя мимо. - Надеюсь, не гадаешь там себе ничего под кофейную гущу?

Я промолчала.

Вечером мама прислала сообщение:

«Как вы там с Мишей? Может, зайти завтра?»

Я хотела написать "да", но пальцы зависли над экраном. Мне хотелось с кем-то поговорить, выговориться, но я знала - она скажет, что я схожу с ума. Что привиделось. Что нужно отпустить прошлое.

Миша, между тем, тихо рисовал за столом. Его лицо - его черты… всё больше напоминали Артёма. В моменты, когда он смеялся, когда наклонял голову или поджимал губы в задумчивости.