Мой муж. Ты счастлив без меня?

Глава 19.

- Это… касается Савельева. Точнее, Дмитрия Савельева. То, что я нашла, кажется странным. - Она помедлила. - У него нет ни одного цифрового следа до девятнадцатого года. Ни соцсетей, ни каких-либо дел, ни регистрации - пусто. Будто он возник из воздуха!

Я смотрела на папку, будто боялась прикоснуться. Сердце стучало громко. Это был ещё один кусочек мозаики. И подтверждение: он не тот, за кого себя выдаёт.

Лена продолжила:

- Есть ещё кое-что. Я нашла его имя в старом проекте… закрытой разработки. И там, рядом с ним стояла фамилия: Артём Смирнов.

Я резко подняла взгляд.

- Что ты сказала?..

Она кивнула, серьёзно, не отводя глаз:

- Кира, мне кажется, твои подозрения не напрасны.

А у меня внутри всё сжалось. Это был он! Это был он, так почему же он молчит?! Почему делает вид, что не знает меня? Что случилось?!

Мы с Леной переглянулись. Между нами словно прошёл ток - та самая безмолвная женская договорённость, которая сильнее любых слов.

- Пока молчим, - сказала я тихо, словно боялась, что кто-то может подслушать даже на этой пустынной улице, залитой весенним солнцем. - Будем наблюдать. Всё слишком странно…

Лена кивнула.

- Я с тобой, Кира. Не нравится мне всё это. И Ирина Николаевна - слишком… она что-то скрывает. Уж я по людям вижу.

Моё сердце забилось быстрее. Было чувство, что мы действительно стоим на пороге чего-то важного. Или опасного. Или и того, и другого сразу.

Мы направились в сторону офиса. Воздух был наполнен мартовской свежестью, асфальт ещё пах мокрым снегом, и где-то вдалеке каркала ворона, как будто предупреждала нас. Лена говорила что-то о клиенте, который собирался приехать завтра, но я её почти не слушала.

Мои мысли снова уносились к Ирине Николаевне. К её странному молчанию, к её взглядам, в которых будто затаилась печаль, усталость... и страх? Или я всё же слишком накручиваю себя?

Когда мы вошли в офис, на мгновение мне показалось, что воздух внутри стал гуще. Ирина Николаевна сидела за своим столом, как всегда собранная, в идеально выглаженном пиджаке, и подняла на нас внимательный взгляд. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала. Я почти уверена - она что-то почувствовала.

- Доброе утро, - сдержанно сказала она, взгляд её скользнул по мне, затем по Лене.

- Доброе, - ответила я, и почувствовала, как в груди глухо стукнуло.

Мы с Леной молча прошли к своим рабочим местам. Напряжение повисло между нами незримыми нитями. Ощущение было такое, будто каждая минута может принести новое открытие… или новую опасность.

А в голове снова и снова звучало: "Ты видела, но не всё поняла"

И теперь я решила - мы всё выясним. Даже если для этого придётся пройти сквозь ложь, недомолвки, и чужие тайны.

Весь день даже малейший звук заставлял меня вздрагивать, а любое упоминание фамилии "Савельев" прожигало изнутри, как кислота. Я старалась не смотреть в сторону Ирины Николаевны, потому что знала - если наши взгляды встретятся, я не смогу удержать ту бурю, что копилась внутри.

Я хотела... нет, я нуждалась в ответах. Но понимала - не сейчас. Не в этом душном кабинете, не под тусклым светом ламп и уж точно не на глазах у коллег. Я сдерживалась, ловя себя на мысли, что просто не хочу выносить грязь на всеобщее обозрение. Хватит. Слишком много всего - тайн, недомолвок, боли.

Когда стрелки часов, наконец, слились в долгожданное "восемнадцать ноль, ноль", я вскочила со стула быстрее, чем хотелось бы показать. Забросив ноутбук в сумку, я почти бегом вышла из офиса, не прощаясь.

На улице уже начинало темнеть - ранняя весна, с её влажным, по-зимнему резким воздухом. Я шла быстрым шагом, будто надеясь, что чем быстрее доберусь до дома, тем скорее смогу стряхнуть с себя этот день.

В голове звенело одно: молчание Ирины Николаевны - это не защита, это предательство. Я почти готова была позвонить ей, потребовать объяснений. Но не стала. Впереди была другая задача - мой сын, мой Миша. Ради него я выдержу.

Когда я открыла дверь квартиры, в нос ударил тёплый запах лекарств, молока и ванильных печений. Миша лежал на диване, укутавшись в одеяло, рядом сидела мама с книгой в руках.

- Мамочка... - выдохнула я, бросив сумку на пол. - Как он?

- Всё в порядке, Кир. Температуры нет. Через пару дней как огурчик будет! - улыбнулась мама, но по глазам я видела: она устала.

- Папа уже звонил, сказал, что волнуется. Мы можем опоздать в театр, - добавила она, вставая. - Я побуду с Мишей, пока ты разденешься.

Я кивнула, будто не слышала про театр. Сняла пальто, прошла на кухню, налила себе чаю. Руки дрожали.

- Кира, - мама подошла ближе. - Всё хорошо?

Я кивнула.

- Ты ведь не умеешь врать, дочка, - сказала она мягко и погладила меня по плечу. - Хочешь, я задержусь?

- Нет, мам. Езжай. Вы с папой давно никуда не выбирались.

Она кивнула, поцеловала Мишу и тихо ушла.