Мой нахальный ангел

Глава 10

Остап

Сколько мы не виделись? Лет тринадцать? Или все пятнадцать. Ещё бы столько же не видеть.

— Василий Иванович? — уточнил я.

Но это всё был стандартный обмен дежурными приветствиями. Так делают люди в цивилизованном обществе, когда видят тех кого не хотят, но показать истинные эмоции не могут.

— Как же ты вырос. Красавец. Такой высокий и шикороплечий.

Мужчина осматривал меня с нескрываемым интересом. В его глазах читается радость. Что вводит меня в ступор. Ведь я хорошо помню как он пропал из моей жизни.

— Но не благодаря тебе, — отвечаю холодно.

— Тебя не было в стране?

— С чего ты это взял? — я вдруг ощетинился. Обсуждать с этим человеком свою жизнь не входит в мои планы.

— Тебя не было на похоронах, — тихо отвечает мужчина.

— Чьих похоронах? — задаю вопрос, хотя ответ я уже знаю.

Что же я чувствую в данную минуту? Да ничего. И это пугает. Пугает то, что все мои чувства убили самые близкие люди.

— Она умерла, Остап. Твоей мамы больше нет.

Мне хочется прокричать ему в лицо, что моей мамы нет уже очень давно. А может её и не существовало вовсе. Но я сжимаю руки, что всё ещё находятся в карманах, в кулаки и говорю совсем другое:

— Как она умерла?

— Выпала из окна своей квартиры, когда праздновала новый год.

— Понятно.

— Ты не знал? Как такое может быть?

— Я не интересовался вашей жизнью так же как и вы моей. Особенно ты. Ты же забыл обо мне задолго до того как меня отправили в детский дом. Так чего сейчас строишь озабоченность? — усмехнулся я.

— У меня были причины уйти. Но зла я тебе не желал.

— И какие же причины у тебя были бросить сына с неадекватной мамашей?

— Ты не мой сын, — звучит в ответ.

Эти слова буквально оглушают меня. Горло перехватывает спазм, который не дает сделать новый глоток воздуха. Я буквально задыхаюсь, окруженный кислородом. А сердце словно сжимают в тиски. Оказывается узнавать подобное больно в любом возрасте, даже несмотря на то, что отцом этого человека я перестал давным давно считать.

— Я заподозрил неладное, когда услышал разговор твоей матери с её подружкой, где она ляпнула что не тому отцу принесла ребёнка. Что поставила всё и проиграла. Тогда я сделал тест ДНК и узнал что меня обманывали столько лет.

Разворачиваюсь и иду прочь. В ушах гул, словно я оказался под водой. Мне нужно остаться одному, сбежать, спрятаться от этого мира. Я то считал себя сильным и стойким, а на деле я всё тот же мальчишка, что смотрит в спину уходящему навсегда отцу.

А ведь он ушёл не сразу, сначала он стал плохим отцом и лишь спустя время всё же решился уйти, оставив после себя руины.

Кое-как дохожу до машины и уезжаю с набережной. Погулял, называется. Заезжаю в магазин, беру бутылку виски и еду домой.

Пока еду в лифте, в голове гуляют совершенно бредовые мысли: почему топить свою боль принято в виски? Не в абсенте или текила, а в этом напитке цвета жженого сахара.

Дома, естественно тихо, Тори сидит на парах, а я буду пить один. Даже названная сестра, которая стала мне родной и близкой, не знает о том что было со мной в детстве.

Нет, я не стыжусь этого, это часть меня, но слишком больно вспоминать. Смешно не правда ли? Психолог не проработал свои болевые точки и живёт с этим. Да нет. Это давно пережитая часть моей жизни, но я был не готов к такому. Ощущаю себя беззащитным, словно кожу содрали, обнажая нервные окончания. Меня мучает вопрос: хоть что-то святое было для этой женщины, которая по какой-то усмешке вселенной, была моей матерью?

На кухне беру бокал и иду на мансарду. У нас двухуровневая квартира, но мы с Викой живём на первом этаже. Но второй захаживаем крайне редко. Вот сейчас мне захотелось именно туда.

Отодвигаю в сторону прозрачный тюль и сажусь напротив окна прямо на пол. Здесь стоят панорамные окна и вид на огород охренительный. Жаль конечно что сейчас не ночь и я вижу не сотни огней, а обычный, унылый урбанистический пейзаж. Но сейчас эта серость самое то, что мне нужно.

Открываю бутылку, наливаю в стакан и делаю первый глоток своего пойла. Алкоголь опаляет горло и жжет губы. Меня передергивает от крепости напитка, но я делаю ещё один глоток, а следом ещё один.

Ставлю стакан рядом и заложив руки за голову, растягиваюсь на полу. Прикрываю глаза и немного морщусь. В висках начинает неприятно стучать. Я погружаюсь в воспоминания. Зачем мне это непонятно, но остановить резко хлынувший поток ярких картинок из детства не могу.