Мой нахальный ангел

Глава 32

Теона

С моей первой тренировки прошло три недели. Вроде, это совсем немного, но мне кажется, я очень изменилась за это время.

Отправить меня на занятия по самообороне было мудрым решением. Не знаю, как в голове Остапа появляются подобные идеи, но ещё ни одно принятое им решение не было мне во вред.

Мой тренер — ходячая машина для убийств: холодный, сосредоточенный и беспощадный. Гоняет так, что после тренировки я буквально выползаю из комплекса. На все ворчания он отвечает абсолютно хладнокровно: «В момент опасности тоже будете ныть, чтобы били не так сильно или вовсе не нападали?»

Так что мне пришлось привыкнуть к нему и его подходу. Молча терпеть, когда мышцы горят огнём, стиснув зубы, продолжать тренировку и всё время сохранять бдительность. Пощады от этого перекаченного монстра не дождешься.

Теперь мой день начинается с пробежки, душа и плотного завтрака. Времени вариться в безрадостных мыслях нет, да и последнее время они меня не посещают.

Я когда-то читала, что занятия спортом стимулируют выработку гормона счастья, тогда мне казалось это бредом. Ну как можно быть счастливым, когда у тебя ноет каждая клеточка? Оказывается, можно. А еще можно чувствовать себя мегакрутой, когда можешь свалить на мат своего вредного тренера.

С Остапом мы больше никуда не ходим. Мне кажется, что он отгородился от меня. Словно понял, что пустил меня слишком глубоко в свою жизнь, испугался этого и хочет вернуть прежнюю дистанцию между нами. Теперь мы видимся всего два раза в неделю и наши встречи — это стандартные беседы психолога и клиента. Он задаёт вопросы, по большей части неудобные, а я отвечаю, разбираясь в себе. Стараюсь делать это максимально честно и открываться полностью, чтобы не осталось никаких белых пятен, потому что я не знаю сколько ещё продлиться это взаимодействие.

Все наши встречи заканчиваются одинаково: он говорит, что я молодец, прощается со мной и просто покидает комнату. Больше не пьёт у нас чай и не хозяйничает на кухне. Не интересуется мной и моими увлечениями, не зовет на свои «психологические» выходы или просто пройтись. И меня почему-то это очень сильно задевает. Каждый раз хлопок двери, за которой только что скрылся Остап, отзывается болью в груди. Неужели я влюбилась в своего психолога? Что за мания такая — любить того, кого не надо? Или мне просто больно, что он не стал мне другом?

Перед уходом, Остап всегда оставляет домашнее задание. Я обязательно должна сделать его к следующей встрече, и рассказать о своих результатах. На этой неделе я смотрю видео всех своих выступлений от самого первого до последнего. Моя задача — следить за моими эмоциями на этих кадрах.

Сначала это вызывает во мне сопротивление, мне трудно сфокусироваться, кажется, я не вижу ничего особенного. Но просмотрев их раз десять, мне всё-таки удается сосредоточится.

Лицо серьезное — это ведь так ответственно, выступать перед полным залом, и плевать, что половина собравшихся родственники. Но, несмотря на собранность, глаза сияют. То, что мне нравилось играть скрыть невозможно, как и невозможно не заметить. Взгляд полон радости, которую точно не получится сымитировать. Руки порхают над клавишами, нет ни зажатости, ни страха. Только уверенность, сосредоточенность и наслаждение музыкой, которая звучит в моем сердце и находит выход в инструменте.

В учёбе, кстати, у меня явный прогресс. Я вновь стала слышать похвалу, а моя наставница возобновила индивидуальные уроки. По началу Елене Михайловне со мной было трудно, но её упорство принесло плоды, потому что я снова начала играть!

Нет, это не произошло само собой или как-то внезапно, как бывает в сказках. К этому я шла долго и упорно, борясь с собой и своими страхами, что заполнили мою голову. Что самое странное — я не понимаю откуда это взялось? У меня никогда не было провалов или позорных выступлений на публике. Я никогда не боялась инструмента, у меня не возникало желания все бросить или сменить род деятельности.

Всю свою жизнь я четко шла к своей мечте, которая жила со мной долгие годы, грела изнутри и зажигала огонь в душе.

В какой момент я позволила обстоятельствам сломить себя? Не просто отказаться от мечты, но и расценить её как ненужную, провальную и в принципе ненужную мне никогда. В какой момент я решила, что моя мечта — ничто?

Но я на пути к исцелению и с каждым днём всё ближе и ближе к концу терапии. Что я чувствую по этому поводу? С нетерпением жду дня, когда пойму, что всё осталось позади и я здорова, но одновременно меня страшит этот момент. Ведь тогда мне предстоит сказать Остапу: «Прощай». А как это сделать, если я уже прикипела к нему и сердцем и душой?

От этих мыслей начинает болеть голова, и перед университетом приходится заскочить в аптеку. Потому что я должна быть максимально сконцентрирована на учебе.

Запив обезболивающее водой, тороплюсь на первую пару. До звонка остается всего пара минут. Быстро скидываю куртку в гардеробе, и буквально несусь по лестнице на третий этаж. По пути в кого-то врезаюсь. Не сбавляя скорости и не поворачиваясь к «потерпевшему», кричу: «простите» — и бегу дальше, чтобы успеть в аудиторию до появления преподавателя. Торможу перед дверьми, несколько секунд перевожу дыхание и, расправив плечи, захожу внутрь.