Мой (не) идеальный предатель

Глава 2

Инна

Стою перед ним, будто перед чужим человеком. Лишь несколько минут назад я видела, как мой муж кружил в объятиях другую, смеялся так искренне, словно в этот момент был по-настоящему счастлив. Не так, как со мной.

Теперь предатель стоит напротив меня, и между нами только пустота. Воздух будто густым стал, я даже дышу с трудом. Вокзал все ещё шумит, гудит, но всё это где-то там, на другой стороне мира.

Артём делает шаг ближе, глаза бегают, губы дрожат, будто он ищет правильные слова, но не может их поймать.

— Инна… Ты всё не так поняла… — начинает он.

Я усмехаюсь. Горько, болезненно. Даже в какой-то степени истерично.

— Слишком предсказуемо, — отвечаю я. — Раньше я считала тебя более изобретательным.

Артём моргает, кажется, хочет сказать что-то ещё, но я опережаю:

— Только не говори, что это просто коллега или случайность. Я ведь не слепая, Артём. И у меня не галлюцинации.

Он прокашливается, осматривается по сторонам, словно надеется, что все ещё сможет выйти сухим из воды.

— Послушай, Инна, тут столько людей вокруг, — выдает он, натягивая нелепую улыбку. — Да и ты, наверное, замёрзла, — надо же, какая забота. — Езжай домой, ладно? А я приеду чуть позже. И тогда мы с тобой всё спокойно обсудим, хорошо?

Я замираю. Хочу рассмеяться, но лишь воздух вырывается сквозь зубы.

— Чуть позже? Серьёзно? — мои слова звучат хрипло, но я не останавливаюсь. — То есть, ты сначала поразвлекаешься со своей блондинкой, а потом приедешь домой ко мне, и мы поговорим?! Ты хоть слышишь себя, Артём?!

Он морщится, будто яркий свет ударил в глаза.

— Инна, не устраивай концерты! На нас и так все смотрят! На нас… И твои дурацкие шары!

Я перевожу взгляд на разноцветные шары, которые всё это время болтаются на ветру, тускло отсвечивая под лампами.

— Концерты? — повторяю я почти с усмешкой. — Я всего лишь хотела встретить своего мужа из командировки. А не увидеть, как он целует другую посреди перрона. Кто она? — я делаю шаг ближе, голос дрожит, но уже не от холода. — Как давно вы вместе?

Предатель отводит взгляд, сжимает губы.

— Инна, я не собираюсь это обсуждать здесь, — твердо произносит он сквозь зубы. Смотрит по сторонам, будто ищет спасения. Пальцы нервно теребят ремень сумки. Раздражение наблюдается в каждом движении.

— Стыдно перед другими, да? Перед всеми прохожими, но только не передо мной! — слова вылетают прежде, чем я успеваю их осознать.

Артем сглатывает, лицо слегка бледнеет.

— Я тебя прошу, езжай домой, — его голос становится грубым, почти рычанием. — Здесь не место для разборок.

Ловлю на себе взгляды зевак. Люди замедляются, кто-то перешептывается между собой, кто-то просто наблюдает издалека.

Блондинка по-прежнему стоит чуть в стороне от поезда, даже не делает попытки вмешаться. Замечаю её скучающий, равнодушный взгляд где-то в стороне, словно ей наплевать на происходящее. Она будто вообще не отсюда, как будто просто ждёт, когда декорации сменят сцену, и я наконец исчезну.

— Вот так, значит? — выдыхаю. — Просто «езжай домой»?

А муж молчит. Только смотрит на меня, как на кого-то, кого уже не обязан понимать.

Где-то внутри что-то ломается. Окончательно.

— Я тебя прошу, — рычит он вновь, теперь уже жёстче.

Артем закрывает глаза, будто хочет стереть всё, что между нами только что произошло.

А я вдруг понимаю, что всё, к чему я готовилась — все оправдания, разговоры, всё это больше не имеет смысла. Сейчас не больнее, чем должно быть. Просто… Пусто.

Я делаю шаг назад. Холодный воздух щиплет щёки. Но внутри ещё холоднее.

Снаружи я почти перестала чувствовать что-либо, а вот внутри. Там все рвется в клочья. И это правда больно, ощутимо на физическом уровне, словно кто-то вырвал из меня значимый кусок, после чего осталась огромная черная дыра внутри.

Вокзал, шум, свет фонарей, всё это превращается в размытую пленку.

— Да пошёл ты, — произношу я глухо. Без крика. Просто разворачиваюсь и будто бы ставлю точку.

Раз мы не сумели поговорить здесь и сейчас, значит, второй попытки не будет. Я чувствую, как внутри что‑то медленно, но неотвратимо ломается. Так тихо и беззвучно, будто разрушается не жизнь, а лишь тонкий ледок под ногами.

Так странно… Наверное, шоковое состояние все еще не позволяет ощутить происходящее в полной мере. Значит, со временем мне будет лишь больнее.

Пальцы сами разжимаются. Ленты освобождаются, и шары наконец выскальзывают наружу.

Цветные и яркие, они поднимаются всё выше, теряются в сером небе, среди дыма, пара и света прожекторов.

Я смотрю им вслед, не мигая, пока глаза снова не начинает щипать от слез и ледяного порыва ветра.

Это красиво, почти как символ, если бы не было так больно.

Наше счастье с Артёмом тоже когда‑то было таким вот лёгким, воздушным, новым… Только теперь оно превращается в едва заметную точку где‑то там, над крышами.

И я стою, не пытаясь его удержать, потому что держать уже нечего.

Потому что больше ничего не осталось.