Мой (не) идеальный предатель

Глава 5

Инна

Более пяти лет спустя

— Мам, ну пожалуйста… Ну один! — Ева тянет меня за руку, подпрыгивая на месте, показывая на автомат с попрыгунчиками у входа в отель. Я даже не успела чемодан толком поставить.

— Милая, — я протяжно вздыхаю. — У меня нет мелочи. Давай в следующий раз, ладно? У нас целая неделя впереди.

— Но они такие красивые, мама! Хочу розовый! — она надувает губы.

— Ева, пожалуйста, — стараюсь говорить мягко. Не хочу начинать отпуск с ее капризов.

Поверить не могу, но мы с дочерью стоим в роскошном холле. Светлый мрамор, мягкое золото светильников, зелень в кадках и запах ванили. Всё это кажется нереальным после тех лет, когда я жила на нервах, разрываясь между бизнесом и пелёнками. Этот отель у моря — символ моего маленького чуда. Я сама это сделала. Я сама нас сюда привезла. Сама заработала.

Пять с лишним лет назад я стояла в чужом городе, с чемоданом и маленькой крошкой под сердцем, о которой ещё даже не подозревала. Не представляла, как жить дальше. Ушла от Артёма, можно сказать убежала, потому что оставаться не было сил — слишком тяжело было дышать рядом с человеком, который предал. Тогда я решила: никакой любви, только работа. Только движение вперёд.

И я сделала это. За эти годы поставила на ноги свой бизнес — кофейню-кондитерскую, а потом… И целую сеть - «КофеМан».

Как сейчас помню, как писала название маркером на пластиковой табличке, когда открывала свою первую точку, потому что задержали доставку вывески. У меня были небольшие накопления после продажи комнаты в коммуналке, доставшейся от бабушки. Слишком мало, некоторую сумму даже пришлось брать в кредит, влезать в долги. Было очень тяжело. А я все равно рискнула.

Зато теперь у меня сайт, логотип, сотрудники, партнёры. Спасибо моей мамочке, которая сорвалась с другого конца страны, чтобы помочь с малышкой, а также дружелюбной соседке, пока я ночами стояла у аппарата и месила тесто. Всё ради этого момента, чтобы просто выдохнуть и впервые за долгое время позволить себе море, солнце и дочку, смеющуюся без причины.

И вот я здесь, с чемоданом и этим золотистым светом вокруг. Всё идеально. Почти.

Ева тянет меня за рукав.

— Мам, а можно я сама посмотрю, что тут есть? Я далеко не пойду! — глаза блестят, как у котёнка.

— Только в пределах холла, слышишь? — улыбаюсь. — И никуда без меня.

Ева кивает так серьёзно, что я сдаюсь. Потом поворачиваюсь к стойке, достаю паспорт, документы, оформляю заселение. Девушка со значком администратора любезно улыбается, спрашивает номер брони. И всё идёт спокойно до того момента, пока где‑то сбоку не раздаётся визгливый голос:

— Эй! А ну брысь отсюда, попрошайка! Как тебя вообще сюда впустили?!

Я замираю. Сердце мгновенно начинает стучать быстрее.

Поворачиваюсь и вижу, как возле автомата с игрушками стоит моя Ева. Крохотная, растерянная. А напротив неё блондинка с нарощенными ресницами и перекачанными губами, одетая с иголочки. В руке маленькая брендовая сумочка с логотипом.

Материнский инстинкт включается сиюминутно.

— Что происходит?! — подхожу, нет, буквально подлетаю к девице, стараясь не сорваться на крик.

— Эта малявка, — блондинка делает ударение на каждом слове. — Клянчит у меня деньги! Просит дать монетку! Может вы объясните ребёнку, что попрошайничать — это позор? Приличное место, а такие люди…

Стерва скользит по мне оценивающим взглядом.

Я в лёгком сарафане, волосы слегка растрёпаны после дороги, вид уставший, но ухоженный. И всё равно чувствую, как внутри рождается неприятное ощущение, будто меня меряют взглядом, ищут изъян.

— Ева? — я поворачиваюсь к дочке, потому что в первую очередь я хочу услышать её версию событий. — Что произошло?

— Мам, — Ева всхлипывает. — Я просто хотела попросить монетку для попрыгунчика. Я думала, что чужая тётя даст, а мы потом ей вернём...

Я прикрываю глаза на секунду. Господи, ну конечно. Автомат, монетки… Просто детская логика.

— Боже, Ева, — протяжно вздыхаю, стараясь не рассмеяться и не расплакаться одновременно. — Надо было просто подождать, пока я подойду.

Блондинка закатывает глаза.

— Воспитание — это не про вас, видимо, да? — произносит она сквозь холодную усмешку. — Ребёнок клянчит деньги у незнакомцев, мать оправдывает. И всё это в пятизвёздочном отеле. Замечательно.

Я уже хочу отрезать ей что‑нибудь резкое, как вдруг за её спиной появляется знакомый силуэт. Голос, который я бы узнала из тысячи, даже если бы не слышала его целую вечность.

— Крис, идём, — спокойно произносит он.

Мир вокруг будто замирает. Я поднимаю глаза… И вижу Артёма.

Всё внутри холодеет. Воздуха будто не хватает. Он стоит всего в нескольких шагах, в белой рубашке с расстегнутыми пуговицами сверху, кожа загорелая, волосы чуть длиннее, чем раньше, и взгляд… Тот самый, от которого когда‑то всё начиналось и всё рухнуло. Только теперь в этом взгляде нет узнавания…

Пока нет. Он просто идёт к той женщине, к этой самой Крис, и я понимаю: черт возьми, да это же она. Вот почему эта дрянь изначально показалась мне смутно знакомой.

Та самая блондинка на вокзале, в норковой шубе, улыбающаяся ему, когда я как дура стояла с фонтаном из воздушных шаров. Картина, застывшая где‑то в памяти, вдруг оживает до мельчайших деталей.

Артём замечает меня. Резко останавливается в нескольких шагах. Его взгляд падает сначала на меня, потом на… Еву. Затем снова на меня. И опять на Еву.

— Мам… — тянет меня за руку дочь. — Мама, это же он! — глаза малышки широко распахнуты от восторга. — Мама, это же мой папа! Я узнала его! Это он был на той фотографии, которую ты мне показывала! Правда, мама? Этот дядя мой папа?