Мой (не) любимый дракон

1

меня вовремя не успокоить, могу упасть в обморок. Такая вот странная у моего организма реакция на внешние раздражители. 

Первая фаза успешно миновала, и я, забив на присутствие вельможного жениха, нагло полезла к папеньке с целью экспроприировать у него плащ. Несправедливо! Любимая дочь в легком платьице тут от холода коченеет, а он, весь такой в мехах, уже черт знает сколько времени языком чешет! И закругляться в ближайшие минуты, похоже, не собирается. 

– Фьярра, – кашлянул псевдоотец, скосив на меня недобрый взгляд, – ты что это вытворяешь? 

Как – что? Пытаюсь восстановить справедливость и заполучить папенькину дубленку. 

Занемевшие пальцы не слушались, мне никак не удавалось справиться с ажурной золотой застежкой-брошью, инкрустированной рдяного цвета камнем. Именно она удерживала плащ на шкафообразном туловище этого жмота. 

Не знаю, умеют ли драконы закатывать глаза, но этот точно умел. А уж фыркать недовольно, с явным оттенком пренебрежения, и вовсе был мастер. 

И снова, каким-то образом умудрившись расшифровать драконий фырк, мой якобы родитель принялся лебезить: 

– Уверяю вас, ваше великолепие, моя дочь воспитана в лучших традициях Сумеречной империи. Ее манеры безупречны. Просто девочка переволновалась немного. Обручиться с наследником престола – большая честь для нее и для всего нашего рода. Вот она и нервничает. Но, смею вас заверить, Фьярра-Мадерика Сольвер – истинная эсселин. 

Пф-ф… 

Это уже мы с драконом вместе. Я – потому что не считала себя никакой «эсселин», что бы это ни значило. У его чешуйчатого великолепия, похоже, тоже появились насчет статуса и воспитания невесты некоторые сомнения. 

– Да, да, мы помним, что в Ледяной Лог прибудет немало других достойных дев, чтобы побороться за ваше сердце, – скорбно возвестил родитель, а у меня чуть челюсть не отвисла. 

Это что же получается? Мало того что «без меня меня женили», то есть пока что, к счастью, только записали в избранницы этого ледяного кошмара, так теперь еще и выясняется, что имеются и другие претендентки на драконий престол? Не знаю, что бы сказала на это Фьярра, воспитанная в лучших традициях Сумеречной империи, но у меня на языке вертелись исключительно нецензурные выражения. 

Общение продолжалось: 

– Гр-р-р… Фр-р-р… 

И снова родитель кланяется, упражняясь в челобитии. 

– Моя дочь дала согласие. Она в полной мере осознает, на какой риск идет, и ни за что не поставит под удар честь рода. Чего бы ей это ни стоило. 

Минуточку… А чего это мне может стоить? Они сейчас о чем вообще? 

Мне наконец-то дали теплую одежду. Одна из девушек, что на протяжении всего папенькиного разговора с четырехлапым засранцем, бессовестно скинувшим меня в пропасть, кучковалась вместе с остальной прислугой, робко приблизилась и накинула мне на плечи меховую пелерину. Долгожданное тепло начало растекаться по заледеневшему телу, но расслабиться я так и не сумела. Фраза про риск больно ударила по натянутым нервам, заставила меня еще больше напрячься и заволноваться. 

Дракон издал очередной властный рык, наверное, отдавал последние распоряжения. После чего ударил по земле крылищами, подняв вокруг себя маленький снежный вихрь, и взмыл в раскрашенное розовыми, лимонными и фиолетовыми мазками небо. 

А я вдруг почувствовала, что к концу подходит вторая фаза стресса, и за ней неумолимо следует третья. Небесные краски смешались в невообразимую палитру, отчего в глазах противно зарябило. Зажмурилась и поняла, что падаю. 

Последней мыслью, прежде чем попрощалась с реальностью, была надежда оказаться с Лешей в церкви. 





Глава 2 




– Милый, ты не поверишь, – лепетала я, силясь разомкнуть отяжелевшие, точно налитые свинцом веки. – Мне только что такая чушь привиделась… 

С горем пополам все-таки открыла глаза, чтобы уже в следующую секунду снова зажмуриться, страдальчески застонав. Не придумав ничего лучшего, на всякий случай постучалась затылком о пышно взбитые подушки. Авось голова прочистится. Она у меня явно засорена. 

Не прочистилась. 

Мое сознание так и не вернулось в церковь. Лежало вместе с телом на кровати под винного цвета балдахином, сквозь который едва просачивался приглушенный свет уходящего дня. А может, зарождающегося. Черт его разберет. 

Тяжко вздохнула. Какой-то долгоиграющий обморок, ей-богу. 

– Ваша утонченность, уже проснулись? 

Полог дрогнул и скользнул в сторону, явив моему мутному взору улыбающуюся девицу. Симпатичную, светловолосую, с личиком в форме сердечка – острый подбородок и высокий лоб, чуть прикрытый оборкой чепца. 

Скажите, пожалуйста, чем им не угодили обычные «светлости» и «сиятельства»? Великолепие. Утонченность. Интересно, а как величают моего самопровозглашенного отца? Его скупердяйство? Не хотел, жмот, поделиться с дочерью «телогрейкой»… 

Я по-прежнему отказывалась верить в реальность происходящего и решила, что, пока не приду в себя, буду все списывать на глюки. Временное помутнение рассудка. Главное, чтобы не переросло в хроническое. Не хотелось бы провести медовый месяц в психушке. 

– Пора купаться, – тем временем заливалась соловьем девушка, по-видимому, моя воображаемая служанка. – Ваш батюшка, эррол Сольвер… – Потупилась, после чего робко продолжила, словно опасалась, что я сейчас разозлюсь. Но разве можно злиться на глюк? – Нет, не торопил, конечно. Просто просил не задерживаться. Для обряда уже все готово. 

Что еще за обряд? Да сколько же можно! 

Я едва не застонала. 

– Что, и драконы будут? 

На гору не пойду! С меня вполне хватило одной встречи с этим клыкастым безобразием. 

– Нет, что вы! Его великолепие вместе со свитой уже давно улетели. – После чего торжественно провозгласила, чуть не напугав меня до икоты: – Этой ночью все жрецы Лунной долины будут молиться за вас Претемной Праматери и насыщать ваши чресла магической силой. 

– В… в каком смысле насыщать? – опешила я. Судорожно сглотнула. 

– Молитвами, – успокоила меня мисс улыбка. От сердца сразу отлегло. – Молитвами и ритуальными песнопениями. Чтобы, если все же станете императрицей – а лично я в этом ничуточки не сомневаюсь, – сумели подарить нашему правителю много-много наследников. 

Ни насыщаться магической силой, ни дарить кому бы то ни было каких-то там наследников в мои планы точно не входило. Можно было послать девицу подальше, задернуть балдахин и попытаться отключиться. Сосредоточиться на Леше, на своей (нормальной!) жизни, на маме с бабушкой. На маленькой, но такой уютной квартирке. На коте по кличке Кот, в конце концов. Мы его прошлой зимой на улице подобрали да так и оставили с нами жить. 

Можно было бы, да только что-то подсказывало, что не пройдет и минуты, как сюда явится возмущенный моим неподобающим поведением псевдоотец и все равно потащит меня на «отпевание» к жрецам. 

Я, конечно, могу упереться, закатить истерику. Да что толку? Только еще больше распсихуюсь. А может, все это – обвела взглядом стены в переливающихся золотом гобеленах и нехитрую мебель – результат продолжительного стресса? 

Сначала нервничала из-за защиты диплома. Потом не находила себе места в предсвадебных хлопотах. Еще и мама последние дни не переставала капать на нервы и зудеть о семейном проклятии. Я в него, конечно, не верила и не верю, но ее постоянное ворчание о том, что мне совсем не обязательно сочетаться законным браком, жутко бесило. 

Вот, добесилась. До чертиков, глюков и всего остального. 

Наверное, будет лучше сейчас расслабиться, успокоиться и… Нет, получать удовольствие вряд ли получится. Но хотя бы постараюсь больше не кипятиться. Да и бояться мне здесь нечего. Фантазии – они ведь безобидные. Вдруг, успокоившись, сразу вернусь домой. 

А посему, настроившись на благодушный лад, покладисто согласилась: 

– Купаться так купаться. 

– Тогда, ваша утонченность, прошу за мной, – расцвела в улыбке девушка. Присев в реверансе, поставила передо мной туфельки с загнутыми кверху, как у Маленького Мука, носами, и, шурша темными юбками, направилась к выходу из спальни. 

Сунув ноги в странные тапочки, я поплелась за служанкой. Благо идти пришлось недалеко – в смежную с опочивальней комнату, оказавшуюся купальней. Окинув взглядом просторное помещение, не сдержавшись, тихонько присвистнула. В бархатной тьме, напитанной ароматами благовоний, перламутром поблескивал огромный бассейн. Выложенный жемчужного цвета мозаикой, наполненный благоухающей водой с плавающими в ней лепестками, он притягивал не только взор, но и мое многострадальное тело, которое еще помнило и лютый мороз, и колючий ветер. 

Сейчас единственное, чего я желала, – это окунуться в ароматную горячую воду. И пусть, как говорится, весь мир подождет. Перед омовением заскочила в ближайший туалет примитивной конструкции – банальная дырка в полу. Порадовало, что хотя бы без запахов. Это уже потом узнала, что чистоту в санузлах поддерживали с помощью бытовых заклинаний. 

Заклинаний, Карл! 

Потребность подкрепиться, о которой настойчиво напоминал желудок, начала удовлетворять, не отходя от кассы, прямо в бассейне. Мабли – так звали созданную моей больной фантазией служанку – запалила свечи, отчего вода в бассейне окрасилась золотом, а бархатистые лепестки на ее поверхности стали напоминать алые языки пламени. Девушка принесла целое блюдо с неопознанными объектами, то бишь фруктами. И бокал, до краев наполненный янтарной жидкостью, на вкус очень смахивающей на десертное вино. 

Оно тут же ударило в голову и повысило градус настроения. 

Поставив полупустой бокал на бортик бассейна, я потянулась к фруктовому изобилию. Сначала схомячила верхушку из плода продолговатой формы. Он оказался сочным и сладким, оставил вязкое послевкусие. Второй – по виду напоминавший морковку, только почему-то зеленую – мне не понравился. Слишком горчил. 

Осушив бокал, я блаженно зажмурилась и с головой погрузилась в душистую воду. Пока кайфовала в бассейне, Мабли суетилась рядом. Все перебирала стоявшие на столике склянки, расписанные серебряными узорами. Потом притащила полотенце и замерла перед ступеньками, что вели в бассейн, терпеливо ожидая, когда ее утонченности надоест быть русалкой. 

Не желая показаться капризной, я нырнула под цветочный покров в последний раз, потом хорошенько отжала волосы, которые отчего-то показались мне более длинными, да и цвет в неровном пламени свечей был каким-то другим. И тело, запоздало заметила, было как будто не моим. 

С нарастающим волнением спросила: 

– Мабли, а где тут у нас зеркало? 

Девушка как-то странно на меня посмотрела. Наверное, забеспокоилась, не страдаю ли я амнезией. То именем ее интересовалась, теперь вот оглядываюсь по сторонам в поисках какой-нибудь отражающей поверхности… 

Вода для самолюбования не очень-то подходила. 

– В вашей опочивальне, моя эсселин. 

Опять загадочная «эсселин». Знать бы, что означает