Мой (не) любимый дракон

2 3

это слово. Но, боюсь, если продолжу проявлять любопытство, моя вымышленная камеристка окончательно растеряется. И так у нее уже вид бестолковый. 

От того, чтобы намастить тело благовониями, я наотрез отказалась. Поспешила обратно в спальню, а встав перед напольным зеркалом, застыла с открытым ртом. 

Это была я… И в то же время совсем другая девушка. 

Стройная, как по мне, даже чересчур. Я так выглядела, когда перед выпускным две недели на одной гречке сидела. Чтобы талия в бальном платье была непременно пятьдесят восемь и ни миллиметром больше. У меня тогда тоже были такие вот блестящие выразительные глаза. Потому что на них слезы наворачивались, стоило увидеть, как кто-нибудь из одноклассников поглощает шоколадный батончик или бутерброд с колбасой. И на бледных щеках полыхал такой же чахоточный румянец. Что тут сказать, не умела я в юности пользоваться румянами. 

Но ведь девушка в отражении не была накрашенной. Тогда откуда эти коралловые, будто припухшие от поцелуев, губы? Этот взгляд с поволокой. Чуть угловатая девичья фигура. Я ведь уже давно не девица! 

Про волосы вообще молчу. У меня таких длинных отродясь не было. Даже мокрыми они казались очень светлыми, с золотистым отливом. 

От русокосой Ани, последние месяцы накачивавшей мышцы в спортзале, не осталось и следа. Как и от самих мышц. Кожа да кости. И томный взгляд почти прозрачных голубых глаз. 

Сейчас я напоминала себе этакую хрупкую нимфу. Казалось, стоит меня коснуться, и рассыплюсь. 

– Выйди! – громкий приказ сотряс стены. 

В зеркале отразилась статная дама в длинном платье и нелепом головном уборе в виде конуса с вуалькой на конце. Кажется, такой убор пользовался популярностью у женщин в дремучем Средневековье. Назывался «эннен» или как-то так. В нем часто изображают мультяшных фей. Вот только дама, замершая на пороге спальни и хищно ее оглядывавшая, совсем не походила на добрую крестную фею из сказки про Золушку. 

– Но ее утонченность еще даже не оделась, – заикнулась было Мабли, бледнея. – А время уже позднее… 

– Я помогу ей одеться. Ступай, – мрачно бросила женщина, и молоденькая служанка, словно пугливая пташка, оставив мое воздушное одеяние на кровати, выпорхнула из комнаты. 

Сложно объяснить, что испытала при появлении незнакомки. Неприязнь? Страх? Наверное, и то, и другое. 

Дама окинула меня тяжелым взглядом, усмехнулась: 

– Ну здравствуй, пришелица. 

– И вам не хворать, – ляпнула растерянно и тут же послала вдогонку приветствию: – Постойте! Вы знаете, что я не Фьярра?! 

С кислой рожей мадам приблизилась ко мне и продолжила меня изучать. 

Мелькнула мысль изобразить реверанс или книксен, настолько властно, я бы даже сказала, по-хозяйски осматривала меня женщина. Словно презренную рабыню. Или, как вариант, неодушевленный предмет. Типа ночного горшка, который бы надлежало почистить. 

Согласна, не слишком поэтичное сравнение, но я вдруг и правда почувствовала себя чем-то подобным, когда мадам, недовольно хмыкнув, тронула меня за подбородок, заставляя приподнять голову, и заглянула мне в глаза. Еще больше скривилась, словно я только что не в благоухающем розами бассейне нежилась, а принимала грязевые ванны в ближайшем свинарнике. 

– А скоро и все остальные узнают. У тебя отвратительные манеры! Язык хуже помела. Невеста его великолепия должна отличаться воспитанностью и кротостью. Застенчиво улыбаться и, робко потупив взор, отвечать, только когда ее о чем-то спрашивают. – Тонкие блеклые губы растянулись в усмешке, откровенно зловещей. – Ну ничего, до отъезда в Ледяной Лог еще есть время. Думаю, я сумею все исправить. 

Я мотнула головой, чтобы меня наконец перестали трогать. Эта новая галлюцинация мне определенно не нравилась. Но как от нее избавиться, впрочем, как и от всех предыдущих, – я не представляла. 

– Вынуждена вас разочаровать: я не цирковая лошадь и не поддаюсь дрессировке. Заведите себе собачку и оттачивайте на ней свои умения. 

– Я же говорю – черноротая, – хмыкнула дама в колпаке звездочета. – Его великолепию такие не по душе. Разве что для постельных утех, да и то лишь на пару ночей. Тебя же прочат в императрицы. А потому веди себя подобающе! 

Госпожа сварливость была далеко не красавицей. А когда вот так брезгливо морщилась (а морщилась и кривилась она постоянно; наверное, оттого и морщин уйма, вокруг серых невыразительных глаз и в уголках слишком большого, как у мартышки, рта), ее внешность становилась и вовсе отталкивающей. 

– Надевай белье. Я помогу зашнуровать платье, – махнула рукой в сторону кровати, на которой белела льняная сорочка и что-то вроде мужских подштанников, только обильно украшенных кружевами. 

Назвать эту экзотику бельем язык не поворачивался. 

– А если не надену? – бросила с вызовом. 

Не то чтобы мне нравилось стоять перед стервой обмотанной полотенцем, но мысль исполнять любое ее приказание претила моей гордости. 

– Хочешь к нему вернуться? 

Очередной небрежный взмах руки, и пространство передо мной разверзлось. Я опешила. Пусть затянутая дымкой тумана картина и не была ясной, тем не менее я видела зал ресторана, в котором должны были отмечать нашу свадьбу. Видела Лешу, танцующего со своей молодой женой. С настоящей мной. Он крепко прижимал меня к себе и что-то с улыбкой нашептывал на ухо. Мне хорошо было знакомо это его заговорщицкое выражение. Наверное, предлагал сбежать из ресторана. От захмелевших родни и гостей, чтобы скорее оказаться дома и до самого рассвета упиваться друг другом и нашим счастьем. 

Наша первая ночь в качестве мужа и жены. А я застряла непонятно где. 

Перевела на чертову «фею» растерянный взгляд: 

– Но если я здесь, то кто тогда она? 

– Моя воспитанница, Фьярра-Мадерика Сольвер. Будущая императрица Сумеречной империи. 

С моим Лешиком обжимается? Будущая покойница – вот кто она! 

– Моя девочка должна будет править. И все благодаря тебе. 

– А не пошли бы вы на… 

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Исчез и Леша. Его вырвали из моей жизни, безжалостно, по прихоти этой чокнутой. Я вдруг отчетливо поняла, что все не понарошку. Что это не сон и не кошмар, а самая что ни на есть реальность. Кошмарная реальность, в которой я оказалась. Ох, не стоило нам с Лешей венчаться. Лучше бы маму слушала и даже не помышляла о замужестве. 

– Твое благополучие в твоих руках, Анна Королева. А также благополучие и жизнь твоего мужа. Ты ведь не желаешь ему смерти? – подступая ближе и заставляя меня в ужасе отшатнуться, прошипела гадюка. – Или еще хуже – проклятия и превращения Алексея в безумца? А я могу. Я много чего могу. И сделаю все ради счастья своей кровиночки. 





Глава 3 




От угроз ведьмы я оцепенела. Они обрушились на меня, словно град в разгар лета, застали врасплох. Казалось, язык прилип к нёбу, не получалось проронить даже слово. 

А когда снова прорезался голос, до боли сжала кулаки и выкрикнула: 

– Верни меня обратно! Слышишь?! Сейчас же верни! 

Рванулась было к мегере и… снова остолбенела. Только теперь в прямом смысле слова. Замерла эдакой фривольной статуей «девушка с полотенцем» и только и могла, что прожигать дыру во лбу стервы ненавидящим взглядом. 

Увы, безуспешно. 

– Нет у меня времени на твои истерики, девочка. – Дама не спеша обошла меня по кругу. За ней, словно хвост рептилии, стелился шлейф серого с жемчужным отливом платья. – Обратно ты вернешься только в одном случае – если достойно пройдешь отбор и выйдешь замуж за наследника Сумеречного престола. 

– А если нет? – Мой голос дрожал, мысли путались. Скакали в голове, как взбесившиеся кузнечики. – Там же у него невест до фига и больше. С чего вы… ты взяла, что он выберет именно меня? 

– Ну, во-первых, не до фига, – не растерялась ведьма, – а всего девять. Ты девятая. Пока. А должна стать первой. Первой и единственной. А потому кончай голосить и слушай меня. Я тебе помогу. И буду помогать на протяжении всего отбора. 

– Но почему я?! 

Может, когда снова смогу управлять собственным телом, попробовать придушить ее полотенцем? Авось и чары спадут. 

Чары… Зажмурившись, до боли закусила губу. Вот попала так попала. 

– Наши миры связаны, Аня. Соприкасаются незримыми гранями. Есть и другие миры, с которыми граничит Адальфива. Но только на Земле я нашла Фьярриного двойника. Тебя. В других моя девочка либо еще не родилась, либо уже давно умерла. 

– То есть… эм-м-м… обмен душ возможен только между двойниками? 

Заметив, что я немного притихла, заинтересовавшись ее словами, женщина удовлетворенно кивнула: 

– Именно. 

Это что же получается, возможно, где-то в этом мире живет копия моего Лешика? 

Словно прочитав мои мысли, ведьма покачала головой: 

– Шанс встретиться с двойником твоего мужа есть, но он ничтожно мал. Да и не о том тебе следует думать. Сейчас необходимо сосредоточиться на одном – на Скальде Герхильде. 

– Это который дракон? – буркнула и поежилась. 

Адреналин постепенно стихал, не горячил больше кровь, как раньше, и я почувствовала, что покрываюсь мурашками, словно дикобраз колючками. Даже затопленный камин не согревал. 

– Ну так что, согласна? 

– А если скажу «нет»? 

– Если муж тебе дорог, не скажешь, – усмехнулась карга в колпаке. – Хочешь узнать, куда попала? 

Кивнула, а в следующее мгновение ощутила, что больше ничто меня не удерживает. Рванулась к такому манящему пламени. Подставила мелко дрожащие ладони к мечущимся в камине огненным языкам, с жадностью облизывавшим почерневший камень. Постепенно тело расслабилось. А мозг, наоборот, включился и стал перерабатывать полученную информацию. 

Итак, если отбросить эмоции, что имеем в сухом остатке? Я в другом мире с неудобоваримым названием Ада-чего-то-там, в теле молоденькой княжны, сосватанной дракону. Зашибись просто. 

Где-то глубоко внутри еще теплилась надежда, что все же сплю или, на худой конец, брежу, но с каждой секундой она таяла, как мороженое в вафельном стаканчике, позабытое на солнце. А на смену ей приходила уверенность: я попаданка. Причем попала по всем фронтам. В чужое (ну почти чужое) тело, которое в самом недалеком будущем транспортируют к дракону. И как бы сильно я его ни боялась, мне кровь из носа нужно выйти за него замуж, иначе может пострадать Леша. 

Существовал вариант, что меня банально запугивают.