Мой (не) любимый дракон

20

знает когда фразу: 

– …вернуть вам булавку. 

– Булавку? 

Даже не сразу поняла, о чем это он. Успела позабыть о вчерашнем подарке, поглощенная вчерашне-сегодняшним сном. 

Пересилив себя, посмотрела на мага, рискуя потеряться в серебристой вьюге его глаз, и спросила с нервной улыбкой: 

– А зачем забирали? 

По губам тальдена тоже что-то скользнуло. Еще не улыбка, но что-то очень на нее похожее. 

Похвально, эволюционируем. 

– Чтобы избавить вас от привязки. Вы же об этом мечтали. 

– Эм-м… я-а-а-а… 

Звуки никак не желали складываться во внятные слова, а мысли, шустрыми змейками закопошившиеся в голове, – обретать четкость. 

Вздрогнула, когда он взял меня за руку, мимолетным движением большого пальца огладив запястье. 

– Будет немного неприятно. – Перевернув кверху ладонь в ореоле серебристого сияния, Скальде уколол мне мизинец булавкой, обмакнув самый кончик иглы в алой капле, проступившей на подушечке пальца. – Больно? 

– Терпимо. 

Отправила мизинец в рот, когда тальден перестал удерживать меня за руку. 

Отстраняться не спешил, продолжая испытывать на прочность мою выдержку и мои нервы. Самолично украсил невесту брошью, закрепив подарок на ажурной тесьме, обрамлявшей вырез платья. Вроде бы и скромный, но сейчас вдруг показавшийся мне до неприличия откровенным. Не скрывающим, а, наоборот, подчеркивающим все то, что благовоспитанным девицам, вроде Фьярры, надлежало целомудренно прятать. 

– А кровь зачем нужна? 

Кашлянула, стараясь избавиться от предательской хрипоты в голосе. 

– Чтобы настроить артефакт на вас. В любых других руках – это просто обычная безделушка. Для вас же, эсселин Сольвер, – лекарство от столь ненавистного вам «недуга». 

Я вспомнила, как дышать, когда пальцы наследника соскользнули с узорчатого обрамления платья. Мерцание на коже тут же померкло. 

Отодвинулась на шаг, чтобы увеличить разделявшее нас расстояние, и спросила, все еще не веря вдруг привалившему счастью: 

– И как скоро начнет действовать? 

– В течение нескольких часов. Голова может немного кружиться и болеть. Старайтесь сегодня быть на свежем воздухе, хоть погода и не располагает к долгим прогулкам. Но в саду вам будет лучше. 

– И что… Я больше не буду, – запнулась, подбирая слова, – с ума сходить? 

– Если ваши чувства – результат привязки, то не будете, – иронично ответствовали мне. 

Понятное дело, привязки. Даже в этом не сомневаюсь. И он пусть не сомневается! А то ишь как самонаде-янно ухмыляется. 

Скальде прошелся по комнате, обводя ее рассеянным взглядом. То ли понял, что со мной творится из-за его близости, и намеренно увеличил расстояние между нами, то ли дракону, которого после такого-то презента язык не поворачивался назвать драконским, любопытно, в каких условиях проживает одна из его избранниц. 

– Подавлять чары артефакт сможет, только когда будет при вас, – обернувшись, продолжил инструктаж. – Носите его, не снимая. Чтобы лишний раз не мучиться головной болью. Ну и, конечно же, не рассказывайте другим алианам. Иначе старейшины могут забрать булавку. 

– Никому не скажу! – воскликнула порывисто. – И ни за что, ни за что с ней не расстанусь! 

Даже ночью. Разве что только купаясь, буду снимать ненадолго, чтобы ненароком не потерять свой талисман. Буду с ним неразлучна, лишь бы во сне больше не мучиться и снова чувствовать себя собой. 

Скальде чему-то усмехнулся. Не то задумчиво, не то грустно. Кивнув на прощание, стремительно направился к выходу. Или куда-то торопился, или не желал убивать на общение со мной ни единой лишней секунды. 

– Ваше великолепие, с чего такая поблажка? – спросила, не сдержавшись. 

Неужто пожалел? А может, просто решил окончательно поставить на мне крест? Сам ведь говорил, что я для него – бракованный товар. 

Второе предположение неприятно задело. Уф! Когда же уже рассеется эта привязка?! 

– Вы похожи на зверька, чахнущего в клетке. А я рядом с вами чувствую себя живодером. 

Может, я все еще сплю или брежу? Кто бы мог подумать, что его ледяное великолепие умеет чувствовать и испытывать угрызения совести. 

– Остальные алианы спокойно реагируют на чары. Им эту мысль – быть привязанными к жениху – внушали в детства. Но вы и здесь сумели выделиться, эсселин Сольвер. Видимо, князь Ритерх и правда не занимался вашим воспитанием. – Приняв отстраненно-невозмутимый вид, Скальде мазнул по мне взглядом. Как будто осколком льда, к счастью, тупой его стороной, по щеке провел. – Теперь, Фьярра, у вас больше нет поводов страдать. 

– А у вас? Выглядите… хм, подавленным, – вырвалось помимо воли. 

Еще немного, и решу, что намеренно пытаюсь его удержать. 

– Очередное свидание, – уныло пояснил Герхильд. 

– А, тогда понятно. И… с кем же? 

Вот что это со мной? Мне вообще должно быть параллельно, где и с кем он проводит время. С алианой какой или с этой своей выпендрежницей-фавориткой. 

Рыжей, бесстыжей стервой. 

– С эсселин Фройлин. 

С Майлоной, значит. Выдохнула облегченно, почувствовав, как тело расслабляется, а душа – радуется. Чему – непонятно. Наверное, избавлению от привязки. 

Да, точно этому. 

Скоро, уже скоро я стану самой собой! Помучаюсь мигренью пару-тройку часов и буду как новенькая. Точно заново рожденная. 

– Не забывайте, эсселин Сольвер, отдых и свежий воздух. 

– Спасибо, – поблагодарила его щедрое великолепие, опускаясь в реверансе и смиренно опуская взгляд – награда тальдену за мое «освобождение». 

А когда выпрямилась, о визите Герхильда напоминали лишь булавка и пламя румянца на щеках. 





* * * 


И пяти минут не прошло после ухода Ледяного, как в спальне нарисовалась Мабли, полная решимости вытрясти из меня мельчайшие подробности нашего с драконом разговора. Адреса, пароли, явки. То ли для Блодейны старалась, то ли просто грызло любопытство. 

Прилипла, что жвачка к тракторной подошве, – не отодрать. И, пока заплетала мне волосы в тугие косы, ловко вплетая в них ярко-желтые ленты, не переставала канючить и капать на нервы. 

Кап-кап, кап-кап… 

– Может, тебе дословно воспроизвести каждую реплику? И чтобы в лицах? 

– Ой, было бы здорово! – радостно захлопала тыльной стороной щетки по ладони наивная. 

– Губу закатай, – спустила ее с небес на землю. 

Из того, что служанка ужом вокруг меня вилась, пытаясь приподнять завесу будоражащей ее воображение тайны, я сделала приятный для себя вывод: Мабли не подслушивала. А значит, ни сном ни духом не ведает об отмене привязки. 

Я, понятное дело, исповедоваться ей не собиралась. Но про булавку рассказала, с безразличным видом заявив, что эта безделушка с ярмарки – подарок тальдена, который он забыл мне вчера вручить. Вот и явился с утра пораньше, чтобы исправить упущение. 

– О, вы непременно должны носить ее, не снимая! Хотя бы первые дни. Чтобы не обидеть наследника. – Глаза девушки азартно сверкнули, а в голосе отчетливо зазвучали нотки превосходства, будто это она назло всем невестам уединялась в спальне с Герхильдом. – Другие алианы, если узнают, с ума сойдут от зависти! 

– Другие не узнают, – жестко парировала я, в упор глядя на Мабли, отражавшуюся в зеркале, оправленном в золото и разноцветную эмаль. – Незачем разжигать в них зависть. Хочешь, чтобы за мной следили с утра до вечера и запоминали каждую мою ошибку? Или того хуже – какую-нибудь подлянку устроили. Вроде слабительного в чай или испорченного крема для тела, после которого вся кожа покроется прыщами или бородавками. Что тогда будем делать? 

Не уверена, что Мабли поняла каждое мое слово, но речью в целом прониклась и впечатлилась. 

Присела в быстром реверансе и, пристыженно потупив взгляд, проговорила: 

– Простите, ваша утонченность. Вы, конечно же, правы. Все так! Обещаю, что буду молчать. 

– Вот и хорошо. А теперь снова завтракать! 

Из-за всех этих эмоциональных американских горок у меня разыгрался ну прямо-таки драконский аппетит. Несчастный пряник и пару пирожных мой желудок уже успел давно переварить и теперь требовал продолжения банкета. 

Собрав с кушетки, что стояла в изножье кровати, подарки для сестер по несчастью, отправилась в Карминовую столовую навстречу головокружительным ароматам. 

Настроение было… странным. Я вроде и радовалась за себя и одновременно тревожилась из-за снятия привязки. Не верила. Ведь, по обычаю, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. 

Неужели такой благородный? Ради невесты, которая ему и даром не нужна (его же слова) решил попрать вековые традиции? Что-то тут нечисто. Или это у меня уже разыгрывается паранойя. Боязнь, что мне снова коварно подставят подножку. 

Эх, Герхильд, когда я уже наконец перестану о тебе думать и вернусь мыслями к мужу! Счастливо женатому… на другой. И плевать, что тело мое. Меня-то с ним нет. Я здесь! Угрызениями совести, между прочим, мучаюсь. В перерывах между порнокошмарами. А Лешка небось наслаждается медовым месяцем. 

Тьфу ты! Нет, прости, милый, но о тебе я пока думать не буду. Иначе у меня голова треснет, как переспевшая тыква. И сердце тоже все покроется шрамами-трещинами. 

От ревности. 

В столовую входила под гробовое молчание и скрестившиеся на мне, точно острые клинки шпаг, взгляды. 

– А я к вам с подарками, – улыбнулась заискивающе, надеясь, что удастся отвлечь алиан портретами. 

Куда там. Обступили меня, точно церберы: Керис, Майлона, Рианнон, Бриаллен и Хелет, и давай гавкать. 

– И где это ты вчера с ним пропадала? – пошла в наступление первая невеста – негласный лидер шайки Герхильдовых фанаток. 

– Его великолепие с утра к тебе заходил? Зачем? – а это уже тявкала эсселин Фройлин. 

Нет, в этом замке тайны долго не живут. 

– Мужчина – и в спальне незамужней девицы! Фьярра, зачем ты его впустила?! – сливаясь цветом лица со своим жемчужным нарядом, пристыдила меня Хелет. 

– Не твое дело, не твое дело и тоже не твое дело, – ответила каждой по очереди и, распихав дознавательниц локтями, ринулась к столу, за которым преспокойно завтракали Гленда и Ариэлла. Тем было без разницы, чем мы вчера со Скальде занимались и что он забыл у меня в спальне. – Ну так что, картинки разбирать будем? Или пустим на растопку каминов? А ты, Майлона, вообще, лучше бы к свиданию готовилась, чем на меня фыркала. 

– Что, я сегодня? – едва не задохнулась от восторга девушка. 

Кажется, я опередила эссель Тьюлин и испортила алиане сюрприз. Впрочем, Майлона по этому поводу ничуть не расстроилась. Наоборот, окрыленная приятной для нее новостью, помчалась к себе наводить