Мой (не) любимый дракон

23

Посмотрела статуи на свою голову… 

– А что с герцогом? – рассеянно отозвалась Мабли. 

– Эм-м… ничего. Рассказывай, что опять стряслось. 

Мне повезло, служанка не стала зацикливаться на Крейне. Видимо, сейчас перед ней стояла куда более насущная и бо?льшая по масштабам проблема. А значит, и передо мной. 

Я отставила в сторону поднос. 

– Мабли, что случилось? 

– Стало известно, каким будет следующее испытание, – ответила девушка тихо. 

– И? 

– Боюсь, Аня, вы его не пройдете. 

Не Фьярра, не ваша утонченность, а просто Аня… Значит, дело действительно дрянь. 

– И что же такого грандиозного и трудно выполнимого для нас приготовили на сей раз? 

Главное, чтобы не в гости к доисторической анаконде или еще к какой гигантских размеров живности. А все остальное, так уж и быть, переживу. 

– Этого испытания не должно было быть. Вернее, их уже давно не проводили. Но, видно, старейшины настояли, – оставаясь верной самой себе, принялась ходить вокруг да около служанка. Отчего я нервно заерзала на постели, чувствуя, как сердце ускоряет свой бег. – Или его великолепие так решил. Ведь, может статься, другого шанса обзавестись ари у него не будет. 

– Мабли… 

– Это ведь скольких магов придется задействовать. Столько силы… Жертвоприношения совершить. А у нас-то призывать души умерших вообще-то не принято. Это во времена Древних маги творили, что хотели, всякие непотребства безнаказанно совершали. А сейчас… Вдруг Претемная Праматерь на нас за это прогневается? 

Девушка что-то неразборчиво пробормотала и осенила себя божественным знаком, кажется, символизировавшим защиту от всякого зла – закорючка, что-то вроде зигзага, прочерченного в воздухе ото лба до груди. 

– Мабли! 

Никаких нервов на нее не хватит. 

Видя, что я уже на грани, вот-вот взорвусь, и тогда запросто могу ей миску с бульоном на голову натянуть – получится такой оригинальный головной убор, глиняный котелок, – служанка взволнованно проговорила: 

– Они хотят испросить благословения предков! Чтобы души прежних правительниц Сумеречной империи, всех ари династии Герхильдов, начиная от ее лучезарности императрицы Ллары и до ушедшей за грань два года назад императрицы Эноры, матери наследника, одобрили или, наоборот, отвергли отобранных его великолепием невест. 

Отобранных его великолепием… Поморщилась, вдруг ощутив себя пуделем, которого отправляли на выставку собак, где строгое и пристрастное жюри в лице разбуженных магами призраков будет выяснять, достаточно ли алианы породисты и хороши для их вельможного отпрыска. 

– Встреча с покойницами. Охренеть. 

На этом мой словарный запас иссяк, и следующие минуты я просто сидела, потерянно глядя вдаль. На перевернутую чашу неба, за время нашего разговора успевшего стать насыщенно-фиолетовым. 

Проследив за моим понурым взглядом, Мабли поспешила зажечь свечи в изголовье кровати, развеяв густившийся вокруг полумрак. Вот только на душе по-прежнему оставалось тревожно и сумрачно. И не было такой свечи, что могла прогнать ночь, наступившую после слов девушки. 

– Думаешь, они могут догадаться, что Фьярра не Фьярра? То есть я – не она. Ну, в общем, ты меня поняла. 

Поджав губы, Мабли беспомощно развела руками, мол, кто их, покойников, знает. А я разозлилась. На нее, на Блодейну, на трусиху Фьярру, за которую тут отдуваюсь. 

– Какие же вы все-таки дилетантки! Кто обещал помогать, а? Провести меня через все испытания. И где эта ваша хваленая помощь? От вас никакой пользы! Скорее дождешься молока от козла, чем от вас поддержки! 

Девушка театрально заломила руки, заскулила жалобно: 

– Ваша утонченность, Аня, ну я ведь не знала, что морканта призовет вашу душу в тело Фьярры! 

– Помню, ты говорила: не виноватая я, она сама. Но мне-то от этого не легче! Понимаешь? Не. Лег-че. Что станет со мной, если духи догадаются, что перед ними самозванка? 

Мабли еще больше побледнела, если такое вообще возможно. Громко хлюпнула носом и снова собиралась развести руками, но замерла, скукожившись, пригвожденная к постели моим мрачным взглядом. 

Хорошо, если просто исключат. Не просто хорошо – отлично! Тогда я с чистой совестью возвращусь в Лунную долину, а оттуда, если, конечно, ведьма не соврала, отправлюсь домой. Наконец-то распрощаюсь с этим чокнутым миром. 

Но что, если призрачные ари доложат Герхильду, что одна из его невест – фальшивка? Он меня за невинную прогулку с герцогом (почти невинную) чуть не порвал в клочья. А что со мной сделают за обман? 

Не факт, что экс-ари возьмут пример с Хадааантиса и тоже пожалеют. Это змею по большому счету без разницы, кто на ком женится. Здесь же замешаны личные интересы. Наверняка бабушки-прабабушки желают своей кровиночке счастья. А тут я. Ни разу в него не влюбленная, да еще и ненастоящая алиана. 

Сердце протестующе ударилось о ребра. Пришлось мысленно повторить себе с пару десятков раз, что я ни в кого не влюблена. 

Кроме Леши, конечно. 

– Как я узнаю, забраковали меня покойницы или нет? 

– Раньше было так: спустя день-два после испытания на ладони алианы проступала метка. Если сияло солнце, это означало, что предки жениха осветили девушку своим благословением. Перекрестье линий – она нежеланна в семье тальдена. 

Понятно, ставили на невесте крест в прямом смысле слова. 

– Разве мнение предков может как-то повлиять на этот ваш мудреный процесс передачи силы? 

– Конечно. Тальден ведь делится со своей ари родовой магией, что досталась ему от матери. А та получила ее от своего мужа. 

Прямо какой-то раздел имущества при отсутствии брачного договора. 

Войдя во вкус, Мабли бойко говорила: 

– Если прежние правительницы посчитают невесту неугодной, у алианы уменьшатся шансы принять и удержать в себе силу мужа. Согласитесь, лучше узнать, что предки вас невзлюбили, до свадьбы, чем после брачной ночи. Ведь в случае наследника от выбора императрицы будет зависеть не только его жизнь, но и жизнь его избранницы. – Мабли глотнула воздуха и на выдохе продолжила: – Да и вообще, во всем должна быть гармония. Передача силы – процесс деликатный. Это не только физическая близость между тальденом и алианой. Это единение душ. Слияние влюбленных сердец. Смешение помыслов, соприкосновение плоти. 

Опять ее понесло. Ей бы в какие-нибудь трубадуры податься, честное слово. 

Не догадываясь о моих мыслях, девушка с упоением частила: 

– Нерушимая связь двух родов. Поэтому благословение предков бесценно. Ведь ушедшим за грань открыто то, что скрыто от нас, простых смертных. 

– Плохо, что открыто, – мрачно подытожила я, уже заранее предчувствуя, что раскусят они меня на раз, как пересушенный орех. 

– Я поговорю с эссель Блодейной. Может, что посоветует. 

– Опять накажет повторять числа? – Я скептически фыркнула. – В прошлый раз от ее совета толку не было от слова «совсем». 

– И все равно я спрошу, – уперлась рогом девушка. Поднявшись, водрузила мне обратно на колени поднос, проронив: – Лучше поешьте. Силы вам завтра понадобятся. 

Я машинально отправила в рот ложку остывшего бульона, даже не почувствовав его вкус. И пока ела, уныло размышляла о грядущей встрече с многочисленной родней Герхильда. 

Обычно знакомство с родителями (живыми) предшествует помолвке. Но у этих тальденов все не как у людей. 

Даже боюсь предположить, как на меня прореагируют его предки. 





Глава 23 




Ее сиятельство графиня д’Ольжи расхаживала по комнате, то и дело бросая взгляд на тяжелую столешницу, что удерживали на своих головах отлитые из бронзы трехглазые кошки, ильтиорры, – мифические существа, которым, по преданию, было открыто прошлое, настоящее и будущее. Сейчас Даливе как никогда хотелось стать такой кошкой, приподнять завесу времени и хотя бы одним глазком увидеть картины грядущего. 

Что уготовила ей судьба? Останется она здесь, в Ледяном Логе, или будет вынуждена покинуть императорские чертоги сразу после свадьбы наследника? Пока Скальде нуждался в ней. Но как сделать так, чтобы она и дальше была ему необходима и интересна? Как привязать к себе? Если не навсегда, то на долгие годы уж точно. Чтобы он желал ее завтра и спустя время так же, как в их первую жаркую ночь любви. 

Чуть слышно потрескивали поленья в каминах, мягко шелестел шлейф платья, сшитого из амарантового цвета ткани, ниспадавшей крупными фалдами. Палец графини, овитый ажурным колечком, прочертил невидимую полосу по столешнице, разделенной на квадраты, белые и золотые. Ее сиятельство обводила невесомыми касаниями шахматные фигуры. Каждая – произведение искусства, изящное сочетание благородных металлов, инкрустированных зеленой и красной яшмой. 

Последние несколько минут Далива занималась тем, что переставляла их с места на место, играя в одну ей ведомую игру. Восемь фигур: одна королева, две ладьи, остальные – пешки. Каждая в воображении фаворитки символизировала ту или иную невесту. 

Неизменной королевой, возглавлявшей выстроенные клином фигуры, оставалась Рианнон. По мнению графини, алиана лучше всех подходила будущему правителю. Красива, в меру умна, восприимчива к его силе. Но самым ценным ее достоинством несомненно являлась кротость. Рианнон была мягкой, как только что приготовленная для лепки глина. Хоть кувшин из нее лепи, хоть горшок. 

Такую императрицу желали видеть на троне старейшины. О такой супруге для Скальде мечтала Далива. Главное, чтобы сумела принять в себя силу Герхильдов и рожала императору наследников. Большего от нее не требовалось. 

Графине не составило труда подружиться с девушкой, предложить ей поддержку и покровительство, которые юная неискушенная невеста с благодарностью приняла. Это ее сиятельство помогла алиане устроить идеальное первое общение с тальденом – романтический ужин, закончившийся глубоким вечером, а после – долгая прогулка по парку под звездным небом. 

Казалось, его великолепию алиана понравилась. По крайней мере, он часто на нее заглядывался. На радость своей фаворитке, теперь ломавшей голову над тем, как бы подогреть интерес наследника. Чтобы возжелал Рианнон и всерьез ею увлекся. 

Графиня мазнула взглядом по следующим за королевой фигурам. Нахмурилась, оглядывая одну, а затем другую. Ладьи, Гленда и Ариэлла, были достойными, опасными соперницами. Не то чтобы рвались в императрицы… Но им благоволили старейшины и непрестанно пела дифирамбы эссель Тьюлин, к которой тальден, к досаде своей фаворитки, прислушивался. Не раз Скальде отмечал ум, доброту, великодушие и рассудительность девушек. Качества, что желал видеть в своей избраннице. 

В каждой чувствовалась порода. Стержень. Такие не потерпят при муже любовницу. 

Остальные алианы – пешки, не стоящие внимания. Ни ее, Даливы, ни уж тем более Герхильда. Бриаллен – ни рыба ни