Мой (не) любимый дракон

24

удалось разглядеть возвышавшуюся в центре лабиринта пирамиду, пик которой венчал круг. Что-то вроде солнца с лучами, загнутыми на концах. 

– Что я говорила? – победоносно улыбнулась Ариэлла, будто только что выиграла в лотерею пару миллионов евро. – Как раз только ради наследника они на это и пойдут. 

– Сумасшедшие, – пробормотала княжна Серых пустошей. 

И в кои-то веки я была согласна с Керис. Мало того что меня от одной мысли о знакомстве с мертвыми ари начинало потряхивать, так еще и созерцание места встречи ввергало в панику. 

Я-то думала, что все случится в пределах Хрустального города. В каком-нибудь красивом храме, напоенном ароматами благовоний. А еще лучше, в теплой и такой уютной атмосфере «Старого друга». Выпили бы с покойницами на брудершафт по кружке медового пива, закусили. Поболтали о том, о сем: о жизни, о шансах наследника и его несчастной избранницы выжить… И разошлись бы с миром каждый по своим мирам. 

Но нет, этим чокнутым подавай хлеба и зрелищ! Лабиринт смерти. Уже и не знаю, кто я: гладиатор или невеста. 

И почему нельзя было призвать бывших ари в трактир… 

– Откуда такое название? – шепнула Ариэлле на ухо. – Лабиринт смерти. 

Полагаю, Фьярра, как и всякая жительница Сумеречной империи, была о нем наслышана, должна была быть знакома с историей создания этого музея ужасов и с тем, для чего он в прошлом предназначался. Но вот псевдо-Фьярра терялась в догадках. Очень и очень пугающих. Я должна знать наверняка, какие непотребства здесь совершались, прежде чем окажусь в ловушке полуразрушенных стен. 

Ариэлла, как обычно, удостоила меня настороженно-недоумевающим взглядом, который я привычно проигнорировала (не до того сейчас), и так же тихо проговорила: 

– Здесь Древним приносили в дар живых, взамен получая от них силу и благословения. 

– Ягнят, овечек, телят? – дрожа, словно в лихорадке, хотя в карете было тепло, если не сказать жарко, проклацала я зубами. 

– Людей, – одними губами прошептала девушка. – Духам нравилось играть со своими жертвами. Сводить с ума, загонять до полусмерти, и только потом… убивать. Лабиринт был их любимым местом обитания. 

Жуть, жуть, жуть! 

Не хочу я туда! Не пойду!!! 

– Оттого и земля здесь священная, полная великой силы, – спокойная как удав, проронила Гленда. – Ею боги щедро одаривали смертных в обмен на жертвы. 

А еще на земле этой не было ни единого деревца, ни даже захиревшего кустика. Только черная, будто вся прогнившая, почва с грязными пятнами снега и бесконечные стены, покрытые узорами трещин, показавшимися мне мистическими и зловещими. Такими же зловещими, как и все в этом мрачном месте. 

Еще каких-то полчаса назад я молила высшие силы о скорейшем приземлении и грезила о том, как выползу из кареты, осяду на землю, зароюсь пальцами в мокрый снег и буду наслаждаться ощущением твердой почвы. Под ногами, под задним местом, под руками… Буду касаться ее всем, чем только можно. И плевать, что обо мне подумают алианы и Герхильд. 

Первые уже давно решили, что княжна Лунной долины если и не ку-ку, то уверенно к тому движется. Ну а что касается его морозейшества… Мне должно быть без разницы его мнение. 

Пусть тоже считает меня немножко с приветом. Авось тогда будет держаться от невесты номер восемь подальше. Потому что мне, несмотря на долгие сеансы самовнушения и строгие выговоры самой себе, держаться подальше от Скальде не хотелось. 

А вот поближе – другое дело. 

Я снова на себя прикрикнула, велев дурной же себе сфокусироваться на смертельном лабиринте. А зачинщика всего этого беспредела хотя бы на некоторое время выставить из собственных сумбурных мыслей. 

Если честно, теперь я была не против еще немного полетать. Стерпела бы и морскую болезнь, и страх высоты. Лишь бы держаться подальше от хитросплетений каменных стен. Мощные, неприступные, в несколько раз выше тех, что опоясывали Ледяной Лог, темным пологом они протягивались от земли к небу. Казалось, стоит вступить в лабиринт, и стены эти безжалостно сомкнутся над головой, погребя, как в склепе. 

Ох, чувствую, после сегодняшнего испытания в моем анамнезе будет значиться и боязнь замкнутого пространства. 

– Этому святилищу уже несколько тысяч лет, – с придыханием проговорила Ариэлла, явно пребывавшая в благоговейном экстазе от этого места. 

И следом за мной сошла с подножки кареты. 

А я поежилась. Не то от страха, дикой кошкой точившего когти о мою многострадальную душу, не то от холода. В пустошах было как на Северном полюсе. Колючий ветер пробирался под накидку, играл тяжелыми складками и загонял снежинки в меховую опушку. Бессовестно дергал меня за головной убор, наверняка мечтая сорвать его или хотя бы украсть для себя венчавший эту жемчужную прелесть серебряный полумесяц. Вместе с морозным воздухом дружно кусал меня за щеки, заставлял коченеть пальцы под тонким бархатом перчаток. 

Чудненько. Если не умру от ужаса, то имею все шансы окочуриться от холода. А если не добьет отвратительная погода, эту задачу вполне могут взять на себя ари. И даже если повезет не скончаться от сердечного приступа, мороза или знакомства с родней Ледяного, еще ведь предстоит долгий путь обратно. Полный потрясений и турбулентности. 

В общем, как понимаю, при любом раскладе долго не протяну. 

Фальвы приземлились у самого лабиринта – возле ворот высотой в три Герхильдовых роста. 

Пока Скальде, Игрэйт и остальные маги о чем-то сосредоточенно переговаривались у входа в эту гигантскую комнату страха, эссель Тьюлин поила нас согревающими отварами и привычно наставляла: 

– В лабиринт вы будете входить по очереди. Не останавливайтесь, идите вперед и ничего не бойтесь. Каждый закуток, каждый камень был тщательно осмотрен магами, здесь вы в полной безопасности. И их лучезарностей тоже не пугайтесь. Они, конечно, могут быть не в духе из-за того, что их потревожили. Но зла вам не причинят. А уж если вы им понравитесь, одарят благословением на всю оставшуюся жизнь. Сами понимаете, удостоиться милости столь могущественного колдовского рода – большая честь. 

Алианы воспрянули духом. Стали переглядываться, заговорщицки перешептываться, делясь друг с другом эмоциями с ушка на ушко. Наверняка каждая была уверена, что именно ей посчастливится и удастся произвести на экс-императриц хорошее впечатление. 

А вот я не была столь оптимистично настроена. Бродить в одиночестве по заброшенным развалинам, где высшие силы, пусть и в далеком прошлом, охотились на людей? А если какой Древний решил задержаться на бренной земле, прикорнул на пару-тройку столетий, а мы своим появлением его разбудим? Злого и голодного. Мне совсем не улыбалось стать героиней реалити-шоу «Остаться в живых» и улепетывать от разошедшегося духа. Тем более что на каблуках далеко не убежишь. 

– А вы с нами не пойдете? – подняла на распорядительницу отбора полный затаенной надежды взгляд. 

– Никто с вами не пойдет, – обломала мне эту самую надежду эссель Тьюлин. – Все, что скажут вам ари, предназначено только для ваших ушей. Нам откроется лишь результат – знак, что после испытания проступит у каждой из вас на ладони. 

Значит, будут за стенами отсиживаться. Везунчики. 

С одной стороны, конечно, хорошо, что беседа с покойницами пройдет тет-а-тет, и, если меня и раскроют, никто этого не услышит. С другой – что, если ари, воспылав гневом, решат устроить самосуд, а рядом не будет никого, кто может меня защитить? 

Я шумно сглотнула, тщетно пытаясь протолкнуть застрявший в горле едкий комок страха и невыплаканных слез. Даже живительный горячий настой не помогал согреться, успокоиться и расслабиться. 

– А как мы найдем обратную дорогу из лабиринта? – озвучила злободневный вопрос Хелет. 

– На каждой из вас будет кольцо-артефакт. Оно и приведет вас к выходу, – раздался за спиной голос тальдена. Голос, который, забравшись под платье и даже под нижнюю сорочку, мурашками, опасной дрожью пробежал по обнаженной коже. 

Алианы, потупившись, слаженно опустились в реверансах. Я тоже присела, каждой клеточкой тела ощущая замершего позади мага. 

Раньше не замечала, а теперь вдруг бросилось в глаза, как начинали алеть щеки девушек при появлении Герхильда. Как губы их растягивались в застенчивых улыбках и ресницы трепетали, оттеняя светлую кожу. Было непривычно наблюдать за действием привязки, так сказать, на трезвую голову. Неужели я так же по-глупому улыбалась, кивала как болванчик на слова Ледяного и кокетливо хлопала глазами? 

Хорошо хоть, сейчас я хозяйка себе и своему разуму. Щеки у меня не пылают, губы не разъезжаются в дурацкой улыбке, и колени предательски не подрагивают, как бывало раньше. Ну а то что внутри диким цветком распускается пламя, обжигая грудь, раскаленной лавой стекая к низу живота, так то, должно быть, нервное. 

Да, определенно, это ненормальное влечение развилось на почве стресса. 

– Если понадобится помощь, просто сожмите артефакт в кулаке, и вас сразу найдут. 

– Можно уже начинать сжимать? – слетело с дрогнувших губ. 

– Вы здесь в безопасности, эсселин Сольвер, – смерил меня ироничным взглядом Герхильд. 

Еще и веселится, изверг. 

В глазах мага бегущей строкой читалась насмешка, мол, какая из этой трусихи правительница империи. 

– Никто вас не обидит. Не украдет и не съест. 

Успокаивал его великолепие отвратительно. Ведь если вспомнил про «съест», значит, прецеденты имелись. 

– Но если что-то из этого все же со мной случится, знайте: вы не приглашены на мои поминки. 

Ощутив себя под перекрестным прицелом взглядов, поняла, что опять сморозила глупость. И так всегда, стоило только занервничать. А нервничала я в этом мире постоянно. 

Да и как тут не волноваться, стоя перед входом в забытое людьми и богами место, в нескольких сантиметрах от драконочеловека, оказывающего на меня какое-то гипнотическое воздействие. 

Дурман в голове рассеялся, когда в сознание ворвались громкие голоса магов, на которые наслаивался зловещий скрежет расползающихся в стороны металлических створок. 

Бывшее пристанище Древних встретило нас холодом, сумраком и леденящей душу мглой, хлынувшей из распахнутых ворот. 





* * * 


Когда с наставлениями было покончено, нам всем выдали по артефакту. Колечко из черненого серебра как влитое село на безымянный палец. Стоило металлу соприкоснуться с кожей, как по украшению, будто рябь по воде, побежали искры, зажигая каждый выгравированный на кольце символ. 

Засмотревшись на игру света, золотыми