Мой (не) любимый дракон

26

нельзя вам показываться на людях в таком виде! Это же бесстыдство, такое бесстыдство! 

– Плевать на эссель Блодейну. Я в любом случае пойду. С простыней или без. Выбирай. – Обернувшись, угрожающе сощурилась. – А еще скажу Герхильду, что ты меня обокрала, и потребую себе новую служанку. Как у вас тут наказывают за воровство? 

То ли вид у меня был совершенно безумный, а потому устрашающий, то ли подействовала угроза – Мабли разжала пальцы. 

Пискнула приглушенно: 

– Все равно не успеете. 

– Не успею, тебе же хуже будет, – мрачно бросила я. 

Толкнув створки, показавшиеся необычайно тяжелыми, будто сделанными из монолита, потащилась по коридору, волоча за собой отвоеванный у Мабли «шлейф» и на всякий случай придерживаясь рукой за шероховатый камень стены. Пол неприятно холодил босые ступни; колол кожу, будто шла по битому бутылочному стеклу. Но не возвращаться же за обувью. 

В замке, как всегда, было полно народу. Кучковались придворные, сбиваясь в мелкие шайки и целые банды. Перешептывались алианы, провожая меня ошеломленными взглядами. Свидетельницей моего эпатажного появления в кулуарах императорской резиденции стала и эссель Тьюлин. Кажется, это ее грузное тело, прежде издав пафосное: «Ах, какой кошмар!», с глухим стуком распростерлось на полу. 

К счастью, меня никто не пытался остановить. Некоторые, самые впечатлительные, даже наоборот, шарахались в стороны. А стражники и лакеи услужливо открывали двери мрачному привидению – невесте наследника. 

Выбитая из колеи всем случившимся, напуганная и разозленная, я не подумала спросить у Мабли, куда забрали кьерда. Увы, на обратную дорогу в спальню меня бы попросту не хватило. А потому отправилась прямиком к Хордису, решив, что если бедолагу и будут усыплять, то только в его лаборатории. 

Главное, чтобы уже не усыпили… 

Дверь в лекарскую подсобку оказалась не заперта. Сквозь гул, стремительно заполнявший сознание, прорвались голоса: вкрадчивый целителя и ничего не выражающий Скальде. Этого негодяя, вот так легко решившегося на убийство невинного зверька. 

Еще один живодер. 

Соскребя по закуточкам своего многострадального тела последние силы, толкнула дверь, сощурилась грозно (его великолепие, конечно, не Мабли, но вдруг прокатит) и воинственно выпалила: 

– Где мой кот?! 

Выражение лица Скальде, этой ледяной глыбы, при моем появлении почти не изменилось. Герхильд только лениво дернул бровями, давая понять, что все-таки удивился. В той степени, в какой вообще был способен испытывать удивление или любое другое чувство. 

А вот эррол Хордис, в отличие от этого эмоционального жмота, выглядел поживее. Когда я вплыла в его фитотерапевтическое царство, придерживаясь одной рукой за стену, а другой за простыню, целитель вскрикнул от неожиданности и от нее же вздрогнул, уронив на пол какую-то мензурку с ультрамариновой жидкостью. 

А может, моего внешнего вида так испугался? Я, конечно, спросонья далеко не красавица, да и яд, полагаю, меня не сделал краше, но чтоб вопить в присутствии дамы… 

Вот оно, средневековое воспитание. 

Челюсть у бедолаги отвисла аж до самого пола, по которому растеклась синяя лужица, а в ней, пронзенные косыми лучами холодного зимнего солнца, поблескивали осколки стекла. 

Неужели эту дрянь они приготовили для моего Снежка? 

Ироды и супостаты. 

«Если что, – подумала грозно, – воспользуюсь простыней на манер удавки». 

– Эсселин Сольвер, что вы здесь делаете? – первым вышел из ступора Хордис. 

– Кота ищу, – терпеливо пояснила я. Вот ведь, какие непонятливые. 

– Вы не должны были покидать свои покои. Ни в коем случае! Я же наказал вашей служанке, чтобы даже с постели не вставали! – не возмутился, всполошился лекарь. – Тем более… Тем более ходили вот такой… вот так по замку. – Покраснел, став похожим на брошенного в кипяток рака. 

– Вы хотели сказать, в простыне? 

Герхильд, вместо того чтобы прекратить этот бестолковый разговор и наконец сказать мне, что они, изверги, сделали с кьердом, молча смотрел на меня. Точнее, смотрел целитель, сначала изумленно округлив глаза, потом сконфуженно их отводя. В то время как глаза этого подмороженного наглеца бесстыдно стягивали с меня мою «тогу». Неторопливо так, смакуя каждое мгновение этого воображаемого стриптиза. 

Пока плелась коридорами замка, мерзла, дрожала. Сейчас же чувствовала, что начинаю сгорать под этим взглядом, словно брошенная в полыхающий костер ветка. 

Я огляделась, вернее, попыталась это сделать через вуаль из мглы, наброшенную на глаза. Но кьерда, как назло, нигде видно не было. Повсюду склянки, мутные колбы, припыленные стопки книг. И все это, подернутое туманом, танцевало и расплывалось у меня перед глазами. 

– Эсселин Сольвер, я так полагаю, у вас украли все платья? – снизошел его драконство до контакта. Жесткий взгляд, в котором серебрится пламя. Не гнева, не раздражения – чего-то более нехорошего и опасного. – И вы поэтому решили отправиться на поиски своего кота в чем мать родила. 

– Мать меня в простыне не рожала, – справедливости ради заметила я, чувствовавшая себя сейчас так, будто прямиком из бани голышом нырнула в сугроб. 

Да там и осталась, замерзать под коловшим льдом взглядом. 

Подумаешь, не совсем одетой прошлась по замку. Нашел повод психовать. 

– Странно, что вас благословили мои предки, – еще больше помрачнел Герхильд, больно полоснув по сердцу словами. Что самым острым кинжалом. 

Расстроился, что прошла испытание? 

– Хотите, можете сами поставить крест. 

Наверное, не стоило давать волю чувствам. Но я дала. 

Быстро, насколько позволяла слабость и жутко неудобное псевдоплатье, складки которого настырно путались у меня под ногами, приблизилась к тальдену. Протянула ему ладонь, сиявшую волшебной меткой. 

– Вы же маг, можете исправить ошибку своей родни. Давайте уже, не тяните. Раз так не терпится от меня избавиться. 





– Не дерзите мне, Фьярра, – опасно сощурился Скальде, оказавшись рядом. Так близко, что и эррол Хордис, и окружающая обстановка, да и весь мир перестали существовать. Подавшись ко мне, прошептал, опалив дыханием, угрозой-обещанием, которую я, будто пребывавшая во хмелю, уловила в его словах: – Могу ведь и наказать. 

Меня бросило в жар. От его голоса, от потемневшего взгляда. От него по телу волнами растекалась лава, томительным напряжением концентрируясь внизу живота. 

Совсем близко слышалось чье-то назойливое покашливание, и я даже не сразу поняла, что нас в лаборатории по-прежнему трое. А не только он и я, словно глупый Икар, летящая на солнце. В моем случае – солнце ледяное. Хоть и знала прекрасно, что потом будет больно. Сгорать и падать. Разбиваясь насмерть. 

Наверное, у меня подскочила температура. Иначе откуда все эти бредовые мысли и чувства? И близость Герхильда снова превращает меня в безумную, заболевшую им. Этой неизвестной, неизлечимой болезнью. 

Предательски дрогнули коленки. Опомниться не успела, как оказалась в кольце сильных рук. Теперь уже сиял не только знак на ладони. Сверкала магическая вязь на плечах, с которых медленно сползала простыня. А с нею и кружевная тесемка, заменяющая сорочке рукав. 

Скальде обнимал меня крепко и вместе с тем мягко, щедро делясь своей силой и нежностью. Я не спешила отстраняться, повторяя самой себе, успокаивая на время притихшую совесть, что я так слаба, так больна и могу в любой момент шлепнуться в обморок. Так что пусть еще подержит меня, не отпускает. Хотя бы немножко. 

А лучше бы «множко». 

– Еще долго старейшины будут припоминать мне эту вашу выходку, княжна. 

И голос больше не колол сталью. Обволакивал легкой будоражащей хрипотцой, как будто привязывая меня к своему хозяину невидимой магической тесьмой. 

– Значит, мнения старейшин испугались. 

– Не в старейшинах дело. Вы – не бесплатное представление, Фьярра, чтобы все на вас пялились. 

Не сдержала разочарованного вздоха, когда тальден отстранился, а в следующее мгновение темный бархат мужского кафтана, от которого исходил едва уловимый горьковато-травяной запах, лег на мои плечи. 

– Так намного лучше. В следующий раз, если вам снова взбредет в голову отправиться на прогулку полуголой, мне придется заморозить всех своих подданных. 

– Мест в саду не хватит, – хихикнула я, в глубине души радуясь, что буря миновала, и я, кажется, прощена. Подняв на Ледяного глаза, с самым невинным видом пообещала: – Следующего раза не будет. Честное алианское. – Не сдержавшись, облизнула вдруг ставшие сухими, такими горячими губы. Его – были так близко, почти касались моих. Почти… 

– Кхе-кхе! – снова закашлялся эррол Хордис, да так громко, будто поперхнулся одной из своих подозрительных настоек. – Эсселин Сольвер, вам, кажется, был нужен ваш кьерд. 

Действительно нужен. 

«Ох, прости меня, глупую, бедняжечка, – спохватилась я, отстраняясь от Скальде и мысленно себя ругая: – Опять рядом с ним недожаренной глазуньей растеклась». 

– То, что сказала Мабли, – неправда. Я не отказывалась от него. 

Боялась услышать самое худшее – котенок уснул и больше никогда не проснется. Но вместо страшных слов услышала робкое «мяу» и последовавшее за этим довольное «мурк». 

Поглощенная Скальде, не заметила, когда в руках эррола Хордиса оказался кьерд. Малыш млел, жмурясь от удовольствия, позволяя лекарю чесать себя за ухом. От каждого движения длинных, как у пианиста, пальцев целителя белоснежная шерстка котенка начинала сверкать, и с нее серебристой пыльцой осыпались на пол снежинки. 

– Значит, вы его не усыпили, – выдохнула облегченно. От сердца сразу отлегло. 

Благодарно улыбнувшись мужчинам, несмело протянула руку к своему новоиспеченному питомцу, не без оснований опасаясь снова быть укушенной. 

– Не бойтесь, – ответил добродушной улыбкой на мою улыбку лекарь. – Он больше никогда не сделает вам больно. Просто не сможет. 

Кьерд не выглядел напуганным. Не шипел и даже не думал скалиться. Наоборот, заурчал еще громче и принялся ластиться к моей ладони, тереться о нее своей маленькой мордочкой. 

– Я заметил, ваша служанка любит принимать решения за вас, – нарушил идиллию хозяин Ледяного Лога. 

И непонятно, то ли хотел поддеть, то ли просто констатировал очевидное. 

– Да, Мабли слишком многое себе позволяет. Пора это прекращать. 

Забрать котенка мне не дали. Даже на руках мелочь не позволили подержать – остановил Скальде. 

– Пойдемте, эсселин Сольвер. Еще раз шокируем придворных. Кьерда принесут вам позже, когда эррол Хордис его осмотрит. 

Я послушно кивнула, понимая, что у меня даже на то, чтобы удержать такую кроху на руках, скорее всего, сил сейчас не хватит. Попрощалась с лекарем, извинившись, что нарушила постельный режим. 

Когда за нами захлопнулась дверь,