Мой недоверчивый лжец

Глава 13

– Тебе не холодно? – аккуратно опустив лукошко на стол, спросила я у довольного, до сих пор раздетого Дерека. Печь я еще не топила, и зима начала захватывать дом.

– Меня греть любовь, – схватил он меня за талию, не позволяя уйти к печи. Руки тут же пошли шарить по телу, а губы коснулись шеи сзади. – Плохо утро, не надо было открывать.

– Нельзя не открывать, – выдохнула я, неубедительно вырываясь из хватки. – Прекрати, дай хоть печь затоплю!

– Нет.

Но короткий ответ увяз в новом стуке. К счастью, так рано врываться в дом никто не рисковал.

– Плохой работа, – недовольно буркнул Дерек и медленно, досадливо провел ладонью по своим волосам, убирая их с лица.

Я только посочувствовать могла. Хотя, признаюсь, мне такие ранние посетители тоже не доставили удовольствия.

На пороге ждала Груня. Дородная молодуха с веселым лицом. Только в этот раз оно было скорее чуть испуганным, смущенным.

– Ну чего тебе? – невежливо осведомилась я, слишком уж сильно было разочарование.

Стоило меня заметить, Груня по привычке опустила глаза вниз и подступилась ближе как-то боком.

– Помоги, Оливка, муж же не поверит! Я ж только на коньках, а он точно что не то решит!

– Что решит-то? – не поняла я. – Я вразумлением мужей не занимаюсь!

– Да тю! Не надо его разумлять. Синь-то глянь. Изведи. Оно ж на том месте, что не поверит.

– Вот же, а нельзя нормально сказать, – буркнула я разобравшись. – На заду что ль синяк?

Грунька быстро воровато огляделась. Кивнула согласно.

– Так я тебе мазь дам…

– Не, куда ж, говорю же, не поверит. Ты мне так сведи, быстро! Я и денег дам! – подмигнула она.

Я поморщилась. Не то чтобы мне не хотелось сводить синяк силами или я стеснялась того самого места. Я попросту чувствовала, как ползет по мне гнилостный душок от слов бабы.

– У меня мужик в доме! – предупредила я, надеясь, что это отпугнет молодуху. Угу, уже.

– Да шо там, у тебя ж шторка есть, – и, приняв мои слова за разрешение, Груня прошмыгнула в дом, ловко оттерев меня плечом.

Да, нашла кого мужиком пугать. Грунька уже без тулупа стояла посреди горницы и судорожно моргала, глядя на сидящего Дерека. Видно, это должно было изображать томные взмахи ресниц. Но что меня довело, этот лордик улыбался ей так ласково. Глазки щурил, что кот на мясо.

– Иди за ширму! – рыкнула я и, вперив в Дерека взгляд разъяренного быка, процедила: – печь растопи и надень наконец рубашку!

– Туда надень? – дернул бровями этот шутник.

Пришлось показать кулак, но лордик только рассмеялся весело. К печке, правда, пошел. Интересно, он ей хоть пользоваться умеет? Но уточнять я не хотела. Даже если не умеет, пусть помучается, а я хотела побыстрее освободить свой дом от неприятных баб и мерзкого душка, тянущегося за ними.

Завесив шторку, велела:

– Задирай подол, предъявляй.

От печи послышался сдавленный хохоток. Грунька, к счастью, на него внимания не обратила, шуршала тряпками.

Да, сразу видно, на конках каталась. Так, что половину кожи стесала, оставив мелкие щепки в ранке. Синяк тоже был, ровный, словно от стола или просто какой доски.

Поморщившись, поднесла руки к травме поближе, но касаться не стала. Нет уж, увольте. Лучше я пару лишних крох силы потрачу, чем буду лапать всех и за всякое.

Синяк и рана подернулись беловатым дымком магии. Поплыли, словно я на них сквозь воду глядела, и стали медленно затягиваться. Оставшиеся щепки падали на пол. Наконец последний след исчез. Я, пошатнувшись, ухватилась рукой за лавку, стоявшую у стены. Подождала, пока головокружение вместе с черными мушками исчезнет, только тогда буркнула:

– Все. Монеты на столе оставишь. Больше там, – жестко я выделила слово, – не катайся!

Грунька тут же выпрямилась, одернула подолы. Зашлась благодарственными охами, но я не слушала. Я едва выползла из-за шторки, медленно прошла к столу и села, опустив голову на скрещенные руки. Вот так начало дня!

Рядом звякнули монеты, потом шуршало, дверь хлопнула, почему-то три раза. На плечи легли тяжелые, но такие нежные руки.

– Ляг. Я сделать что надо, – прошептал Дерек.

Я выпрямилась, опершись на крепкое тело. Прикрыла глаза, слушая, как трещит в печи огонь. Все же, умеет. Все умеет.

– Нет. Сделай мне, пожалуйста, восстанавливающего отвара и капель накапай. Мне только силы восстановить.

Дерек вздохнул, чмокнул меня в макушку и пошел греметь баночками. Еще через десяток минут у меня было все заказанное. Я обнимала горячую кружку ладонями, осторожно прихлебывая отвар, и с нежной грустью смотрела на сидящего напротив Дерека.

Уедет. Ведь уедет. Нужно спросить. Попросить остаться. Не останется, не поменяет богатство на эту халупу и бабу. Задержаться? Чтобы потом совсем от тоски удавиться, когда он все же исчезнет. Нет, Оливия, молчи. Наслаждайся неожиданным счастьем, но большего не проси. Не рушь того, что дала судьба.

– Что-то не так, – качая головой, пробормотал Дерек, не выдержав этого взгляда.

Я улыбнулась, почти решившись высказать свои мысли. Не успела. В дверь вновь стукнули, но на этот раз ожидать реакции не стали. Скрипнула наружная, в сенях прогрохотали обиваемые сапоги, наконец вошел староста. Высокий, крепкий, хотя и пожилой уже мужчина с окладистой бородой. За ним вошли два внука. Тоже крепкие, только еще мелкие, по сравнению с дедом. Один, постарше, держал в руках скрутку белой шерсти, помладше – лопату. Я уже поняла, что нас ждет, а они все вместе склонились в низком поклоне. Только не мне он был обращен, а Дереку.