Мой нелюбимый

Глава 6 “Агаевский дух”

– Ну наконец-то! – восклицает голос из темноты, стоит открыть входную дверь и переступить порог квартиры.

– Ба, нельзя так пугать!

Нащупав выключатель, щёлкаю на кнопку, и яркий свет лампы бьёт в глаза.

Бабушка, как безмолвная тень, стоит в углу коридора. И молча наблюдает за тем, как я снимаю обувь, а затем стягиваю резинкой волосы на затылке.

– Что-то ты поздно, – замечает бабушка, – а говорила, будешь как Золушка до полуночи.

– Ага, немного задержалась.

На мою произнесённую уставшим голосом реплику бабушка тихо вздыхает. И мне тоже есть что сказать, например, каким это чудесным образом Руслан оказался в то же время и месте, что и я. Но предпочитаю молчать, дабы не выяснять отношения с любимой бабулей на ночь глядя.

Поравнявшись с бабушкой, чмокаю свою старушку в щеку и тихо на ухо говорю, что люблю её. Бабушка никак не комментирует, просто уходит в свою спальню.

Закрывшись в ванной комнате, провожу гигиенические процедуры. Стою перед зеркалом, с зажатой во рту зубной щёткой, и смотрю на своё отражение. Ну надо же, а не щеках-то румянец играет, глаза такие блестящие. Всё-таки вечер пошёл мне на пользу, хотя о поцелуе с Ником мне совсем не хочется думать и что-либо анализировать. Было и было, как говорится.

Уставшая, но со стойким ощущением душевного равновесия, заваливаюсь спать. Телефон прячу под подушку. Сквозь сон чувствую, как вибрирует мобильный, оповещая о входящем сообщении. На автомате тянусь рукой, нащупываю под подушкой телефон.

“Спокойной ночи и сладких снов”, – сообщение от Власова, а в конце сердечки красные светятся.

“И тебе”, – печатаю в ответ, надеясь, без ошибок.

Отправляю сообщение и решаю обо всём подумать завтра. Сейчас мне просто хочется спать.

***

Утро будит меня золотистыми лучиками солнца, заглядывающими в окно и пляшущими на моём лице. Настроение хорошее, я прямо чувствую в каждой клеточке своего тела прилив бодрости.

Ничего не подозревая, встаю с кровати. Потянувшись на носочках, хватаю со спинки стула тонкий халатик, надеваю его. И на ходу завязывая пояс на талии, выхожу из комнаты. А из кухни голоса доносятся: моей бабушки и мужской.

– Здоровья вашим рукам, Галина Степановна. Очень вкусно! – поёт бабушкин гость.

“Во как заливает”, – ехидничает мой внутренний голос. Ещё хочется добавить: “Ешь, не обляпайся”. Но я молчу, от злости поджимая губы.

Картина Репина “Приплыли” как на ладони. Кухня. Обеденный стол. За столом сидит Агаев, ест свежеприготовленные пирожки. А бабушка моя, почти как курица-наседка, носится с этой великовозрастной детиной: то чай, то сахар, то салфетки.

Одним словом, противно! Мне!

Моё присутствие обнаруживается не сразу. Я даже успеваю подпереть плечом дверной косяк и вдоволь налюбоваться весьма неприятной картиной.

– Приятного аппетита, – произношу я, когда пара агаевских глаз, наконец-то, натыкается на меня.

Руслан даже жевать перестаёт и так тяжело сглатывает, будто у него в горле кактус застрял, а не кусок пирожка, с любовью приготовленный моей бабушкой.

– О, Сашенька проснулась! С добрым утром, внученька. Садись, ты как раз к завтраку проснулась, – хлопочет бабуля, ставит на стол ещё одну тарелку и чашку.

– Спасибо, – наконец-то отвечает Руслан.

Смотрит так на меня подозрительно, словно пытается что-то разглядеть. Только что, спрашивается? Со вчерашнего вечера во мне ничего не изменилось, даже рога за ночь не выросли. Хотя… может, ему не нравятся мои непричёсанные с утра волосы или заспанные глаза? Впрочем, мне всё равно.

“Ага, всё равно тебе. Кому ты заливаешь?” – веселится внутренний голос.

Допустим, согласна. Мне не всё равно. Но сделать вид ведь можно?

– Выспалась? – интересуется бабушка, а я в это время занимаю свободный стул.

– Выспалась, – бурчу я, стараясь не пересекаться взглядом с Русланом.

Ох, и получит у меня бабуля, когда в нашей квартире перестанет пахнуть агаевским духом! Я всё выскажу бабушке, напомню ей, через что мне довелось пройти, чтобы снова стать нормальным человеком после развода.

– А что с настроением, внучка? Какая-то ты не радостная сегодня, – не унимается бабушка.

– Было бы чему радоваться.

Руслан ухмыляется на мою реплику.

– Кстати, позвольте поинтересоваться. А что здесь происходит? – спрашиваю деловым тоном. – С каких это пор мы завтракаем свежеприготовленными пирожками, сидя за одним столом, как в лучших традициях семейных мелодрам?

– Саша, – цедит через зубы бабуля, смотря на меня из-под нахмуренных бровей.

– Что Саша, ба? Я имею право знать, что происходит или нет?

– Конечно, имеешь. Это я позвала Руслана в гости. Он согласился прийти.

– Зачем?

Мы общаемся с бабулей так, словно мой бывший муж не сидит рядом с нами.

– Галина Степановна, позвольте мне, – Рус обращается к моей бабушке, и они как-то странно переглядываются.

Не нравятся мне эти гляделки. Складывается впечатление, что эти двое находятся в каком-то сговоре.

– Ба, только попробуй, – заявляю я, когда бабуля берёт резкий старт к выходу.

Застыв в дверном проёме, бабушка оглядывается:

– Сашенька, прости. Но так будет лучше для тебя. Руслан всё объяснит.

Я не могу поверить собственным глазам, но бабушка действительно уходит. И не просто покидает кухню, а из квартиры сбегает, как настоящая предательница, оставляя меня один на один с бывшим мужем.

***

Оставаться с Агаевым тет-а-тет я меньше всего ожидала в этой жизни, потому не знаю, как себя вести, а что сказать – так тем более. Можно просто включить “мороз” и не очень вежливо попросить бывшего мужа покинуть жилплощадь моей бабушки, но я не решаюсь на это. Рус сейчас здесь и пришёл не просто так, значит, его стоит выслушать.

На кухне слишком тихо – даже слышно, как бежит стрелка на часах, что висят на стене. Агаев скользит по мне взглядом вверх-вниз, словно не может наглядеться. Я же предпочитаю пялиться в одну точку на обоях и жутко нервничать, покусывая свои губы.